– Я извинился, – выдохнул Роберт, – вчера.
– И я сказала, что этого недостаточно, – пробормотала я. – Напряги свою память.
Он изучающе смотрел на меня.
– И чего же ты хочешь?
Мое тело замерло, а мозг лихорадочно обдумывал условие, которое удовлетворило бы меня. Честно говоря, не думала, что до этого дойдет. Наверное, хотела оставить клюшку у себя на три недели, мучала бы Роберта, отбивалась от его нападок. И все бы шло, как обычно – упражнялись в остроумии и всем видом демонстрировали бы друг другу неприязнь. Но сейчас он просит озвучить условие, а у меня, в самом деле, не было и намека на идею. Единственное, что у меня было – глубокая всепоглощающая злость, вызывающая желание отомстить за то, как он поступил с Кристиной. Я вспомнила, как случайно столкнулась с ней в поликлинике в прошлом октябре. Она выглядела бледной и осунувшейся, так, будто долго и тяжело болела. Но потом я поняла, что дело вовсе не в вирусе, дело в Роберте…
Две бесконечных голубых вселенных гипнотизировали меня. И почему таким отвратительным придуркам разрешается иметь такие фантастические глаза?
Так, ладно, не отвлекаться.
Я медленно размотала шарф и сняла шапку, которая все еще была на мне, расстегнула куртку – от борьбы с Робертом стало жарко, и пот уже струился между лопатками. Он стоял так близко, что я задевала его при каждом движении.
– Ну? – не выдержал Роберт.
– Я хочу… – мой мозг работал быстро, очень быстро, предлагая варианты пыток: от «пробежать голым по улицам Стокгольма» до требования выколоть правый глаз. Но потом меня осенило. Конечно. Идеально.
Быстро смахнув его руку со своего подбородка, я задрала голову еще выше, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Мне хотелось видеть его реакцию, хотелось насладиться ею сполна и не пропустить ни одной секунды, пока он будет осознавать мои слова. И я сказала вслух медленно, отделяя каждое слово:
– Я хочу, чтобы ты стал моим парнем на все время, что мы пробудем в Стокгольме.
А про себя торжественно, словно клятву, добавила:
«И еще я хочу, чтобы за эти три недели ты влюбился в меня, гад, а потом я хочу бросить тебя, растоптать твое сердце и станцевать на нем джигу. Хочу, чтобы ты понял, каково это, ощущать, когда тебя бросают. Хочу сбить с тебя самодовольное выражение, когда ты поймешь, что тоже можешь страдать».
Его глаза расширились, на лице застыло недоверчиво-брезгливое выражение, он смотрел на меня, как на красного слизня, который заполз ему под мышку.
– Что ты сказала? – переспросил он.
– Ты все правильно расслышал, – я скрестила руки на груди. – Хочешь получить клюшку – должен отказаться от любого флирта, поцелуев и… – мои брови многозначительно поднялись, – ну ты понял, с другими девушками.
Он сделал два шага назад и недоверчиво рассмеялся. А я вдохнула полной грудью – пока он стоял так близко, кажется, я забыла, как это делать.
– Ты не серьезно, так ведь? – он провел руками по волосам.
– Очень даже серьезно.
– То есть ты хочешь, чтобы я флиртовал, целовал и… – он тоже поднял брови, – тебя?
Мои глаза распахнулись от всполоха жара, возникшего от его слов. Вот это поворот. Я даже и помыслить не могла о таком, и сейчас, когда он произнес это вслух, почему-то из мозга испарились все мысли. И только одна до ужаса странная затрепыхалась на краю сознания. Я быстро ее придушила и промычала, ощущая, как во рту пересохло от такой перспективы:
– Э-э, давай мы не будем вписывать все эти активные глаголы в наш с тобой договор. Давай сосредоточимся на общем смысле условия.
Роберт усмехнулся и протянул, почесывая шею:
– Интересно… ты хочешь сосредоточиться на смысле того, чтобы я стал твоим парнем, но не думал о поцелуях и постели? Это как?
О, вселенная, дай мне сил.
– Давай назовем это… не знаю, фейковым, ненастоящим парнем, который просто исполняет свою роль. Сопровождает меня везде, мил со мной, защищает и окружает вниманием, – я очень старалась звучать бесстрастно, с легкой ноткой скуки.
Выражение его лица изменилось, словно его осенила мысль:
– А-а, так ты всегда этого хотела, а тут такой шанс подвернулся… Признавайся, мартышка, что влюблена в меня, – в его словах послышалось превосходство.
Я закатила глаза и подумала, что за «мартышку» надо бы заставить его целовать салфетки, которыми я вытирала руки.
– Ты и правда идиот? – вырвалось у меня. – У меня все же всегда была надежда, что капля разума у тебя есть. Ну не может природа так щедро одарить твою сестру и так жестоко отыграться на тебе.
Он проигнорировал мой выпад.