Вот тебе и породистый жеребец.
— Мне просто немного странно.
— От чего?
— От всего! Как я только на это согласилась?
Рамиль хмыкает.
— Поздно рефлексировать.
— Почему это? Я могу от тебя сбежать.
— В этих туфлях? Удачи.
Темный взгляд Шакирова проходится вниз от моих глаз к ногам. Горячо… Ерзаю.
Минут через десять Рамиль неожиданно включает поворотник и сворачивает к небольшому магазинчику у дороги. Панорамные окна, теплый свет, аккуратная вывеска. Что-то фермерское. Экологичное. Для людей, которые покупают хлеб не потому что есть хочется, а потому что у него интересный профиль вкуса.
— Дома пустой холодильник, — бурчит Рамиль, как будто это все объясняет.
— Я думала, ты питаешься ненавистью к людям, — лепечу я. Рамиль странно на меня косится.
— Я-то, да. Но ты… Пойдем.
Магазин оказывается маленьким, но таким вылизанным, что я начинаю комплексовать уже на входе. Полки деревянные. Освещение мягкое. Помидоры лежат так красиво, будто их специально полировали эльфы. И даже картошка выглядит идеально.
А цены… Господи. Я хватаюсь за сердце.
— Рамиль. Ты видел? Здесь редиска стоит триста рублей!
Шакиров преспокойно берет связку и кладет в корзину. Я с ужасом за этим всем наблюдаю.
— Шахматистам так хорошо платят?
— На жизнь хватает.
— Да у нас в деревне за такие деньги тебе бы этот редис вместе с грядкой продали!
Шакиров тяжело вздыхает.
— Марина…
— Нет, подожди. Ты только посмотри на эти помидоры! Шестьсот рублей! Их что, опыляли райские птицы?
— Это нормальная цена.
— Для кого?! Для арабских шейхов?! Пойдем отсюда. Вас всех наебали.
Рамиль невозмутимо тянется за упаковкой черри.
— Они вкусные.
— Неудивительно — за шестьсот рублей!
Мужчина за соседним стеллажом начинает тихо смеяться. Шакиров делает вид, что мы незнакомы. Я иду за ним хвостиком, продолжая возмущенно бухтеть:
— Нет, я просто не понимаю! Вот это что? — хватаю баночку йогурта. — Двести пятьдесят за банку?!
— Он органический.
— Это молоко с бактериями!
— Ты очень громкая.
— А ты транжира. Поверить не могу, что кто-то может спускать столько бабок на овощи, имея пару соток земли.
— Ты хочешь разбить огород?
Я хочу?! Да прям. Мне даже подумать об этом страшно. Как вспомню эти бесконечные посадки… То картошка, будь она проклята, то огурцы. Кабачки, тыквы… Посади, прополи, вспуши, полей! Да я из деревни уехала, чтобы никогда этим больше не заниматься! Мне этот огород испоганил все детство!
Фыркаю, надменно задрав нос. И глаза точнехонько упираются в ценник на базилик. Ладно, может, небольшой огородик — не такая уж и плохая идея.
— А что? Полезно. Свежий воздух. Заземление. Единение с природой.
— Я никогда не занимался ничем подобным.
— И что? Картошка тебя за это не осудит.
У Рамиля дергается уголок рта. В его исполнении это почти улыбка.
— Ты удивительный человек.
— Спасибо.
— Это был не комплимент.
— Я сама решу-у-у. — Изображаю придурка из известного мема в попытке понять, насколько Шакиров в теме.
Он качает головой и идет дальше. И все, что я понимаю, так это то, что мне рядом с ним чертовски весело. Реально. Не больно. Не тошно от мыслей о Тёме. А ве-се-ло. Словно рядом с этим странным, невозможным человеком мой мозг временно забывает страдать и переключается в режим: «Господи, ну и что он сейчас опять вычудит?».
А еще неожиданно хорошо, от того что такой сложный человек, как Шакиров, рядом со мной тоже как будто бы расслабляется. На первый взгляд, конечно, может показаться, что я излишне самоуверенна, что, скорее всего, дело вообще не во мне. Но… нет. Я почти уверена, что ему хорошо именно со мной. Возможно, мы могли бы с ним подружиться.
Рамиль тем временем складывает в корзину продукты. Индейка. Творог. Яйца. Овощи. Вода без газа. Никаких чипсов. Никакой колы. Ничего вредного.
— Ты так питаешься постоянно? — ужасаюсь я.
— Да.
И каково это — жить, держа себя в ежовых рукавицах? Неудивительно, что у него настолько дерьмовый характер. Он бы у кого хочешь испортился от такой жизни.
Наконец, подходим к кассе. Кассирша смотрит на нас с откровенным интересом. Еще бы. Рамиль Шакиров в фермерском магазине — уже событие. А уж с девушкой, которая спорит с ним из-за цены на редис…
Когда он прикладывает карту, я машинально бросаю взгляд на сумму и чуть не падаю.
— Господи.
— Что?
— На эти деньги можно было месяц жить. А мы купили четыре помидора и какой-то травы.