— Еще индейку.
— Это, конечно же, все меняет.
Нет, просто обалдеть!
Скрипя зубами, тащусь за Рамилем к выходу. Пока мы гуляли по магазину, на улице окончательно стемнело. Воздух пахнет влажной землей и прохладой. Изо рта валит пар. Рамиль убирает пакеты в багажник, а я стою рядом, засунув руки в карманы куртки, и с интересом оглядываюсь. Метров через пятнадцать уже начинается улица. Красивые богатые дома, фонари… Как только он скопил денег, чтобы купить недвижимость в таком месте? Учитывая, сколько бабок он спускает на продукты, это кажется нереальным.
Бормоча под нос: «Триста рублей, это надо же!» — плетусь вперед. Справа конторка ТСЖ, а слева, чуть в глубине, под навесом стоят мусорные баки. Кто-то строится, и те под завязку забиты строительными отходами. Ничего интересного. Я собираюсь вернуться к машине, когда замечаю целый ящик рассады! Видно, кто-то, более экономически грамотный, высадил лучшие кустики у себя, а остальное просто выбросил.
Скряга внутри меня потирает руки и делает шаг к мусорным бакам.
А светская львица, которой я, видно, так и не стала, стонет:
Нет-нет-нет, Маринка, не вздумай.
Я огрызаюсь. В конце концов, если Шакиров разорится на овощах, никому из нас от этого лучше не станет.
— Марин, что ты там делаешь? Поедем уже, а?!
Осторожно подхватываю ящик с рассадой. Тот деревяный, нужно еще исхитриться, чтобы не загнать занозу.
— Это еще что такое?
— Инвестиция в твое светлое будущее.
— Это помойка, Марина… — нервничает Шакиров.
— Это — рассада. Ты же хотел огород.
— Я хотел?! — Рамиль выглядит настолько растерянным, что я начинаю ржать, абсолютно неприлично похрюкивая. И знаете, все же хорошо, что он изначально обо мне невысокого мнения. Оказывается, это избавляет от целой горы комплексов! Мне не нужно строить из себя ту, кем я не являюсь. Не надо париться, как я выгляжу, не надо вообще напрягаться.
— Открой багажник! Он тяжелый вообще-то.
Шакиров послушно распахивает багажник. Но потом, будто опомнившись, закрывает его собой, разведя руки.
— Я не буду возить в багажнике барахло с помойки! Ты вообще в курсе, сколько стоит моя машина?!
— Без понятия. Но клянусь, если бы ты не спускал столько бабок на редиску, уже бы гонял на Роллс-ройсе. Давай, любимый, не вредничай.
Не знаю, что в моих словах заставляет его передумать, но, тихонько выматерившись, Шакиров все-таки отступает. Багажник у него идеально чистый. Но что уж… Протру. Ставлю ящик, отряхиваю руки и возвращаюсь на свое место в машине.
— Боже, тут везде камеры… — бормочет Рамиль, усаживаясь за руль. — Мне будет мыть кости весь поселок!
— Тебе не пофиг?
Шакиров молчит, бросая на меня злющие взгляды из-под челки. Он носит удлиненную стрижку, которая ему безумно идет. Особенно когда волосы, которые он обычно зачесывает назад, все же спадают на лоб…
Ладно. Зря я спросила. Учитывая его прошлое, понятно, что он очень зависим от мнения окружающих. Вон, как его мой вопрос задел! Сидит пасмурный, как туча. Ну, и как его вывести из этого состояния? Не хочу, чтобы он грустил.
— Потом можно завести пару курочек.
— Почему не сразу корову?
— Ну… Корова — это надолго. Мы столько не протянем. А бройлеры — по весне завел, к осени порезал, — провожу большим пальцем по горлу. — И все! На всю зиму себя обеспечил мясом.
Лицо Рамиля надо видеть, конечно. Захожусь в новом приступе смеха и толкаю его локтем, мол, ну… давай, тебе же смешно, посмейся! И надо же — он реально весело хмыкает.
Глава 6
Марина
Конечно, связанные с огородом планы приходится отложить до утра. По моей просьбе Рамиль заносит рассаду в дом и оставляет у входа. Делает он это с таким выражением лица, будто я попросила его придержать у себя ящик урана.
— Если там заведутся мошки, — предупреждает он, снимая кроссовки, — я выселю их вместе с тобой.
— Ну и кому ты сделаешь хуже? — фыркаю я.
Он тяжело вздыхает и, наконец, включает свет. Боже мой. Я замираю посреди прихожей. Нет, я, конечно, понимала, что человек с его деньгами не живет в избушке на курьих ножках. Но одно дело — понимать. И совсем другое — увидеть.
Дом Шакирова выглядит дорого, но умеренно. Учитывая его комплексы, я, признаться, боялась увидеть что-то в стиле «цыганский ампир». Но, к счастью, никаких вензелей и мраморных львов с колоннами я не наблюдаю.
Наоборот. Все довольно спокойно. Чисто. И как-то ну очень правильно.
Светлые стены. Дерево. Огромные окна в пол, за которыми чернеет лес. Подсветка встроена так аккуратно, что складывается ощущение, будто свет тут рождается сам по себе.