И ни одной лишней вещи. Вообще.
У меня же где-нибудь обязательно валяется резинка для волос, на журнальном столике днями может стоять грязная кружка, под мойкой пухнет пакет с пакетами, а носки ведут себя как герои индийского сериала — то есть с регулярной периодичностью теряют друг друга. Я привыкла жить в легком бытовом апокалипсисе. Тут же хоть сейчас снимай рекламный кампейн.
Даже воздух в доме Шакирова какой-то… организованный. Пахнет деревом, кофе и чем-то прохладным. Наверное, самим Рамилем.
— Чего застыла? — спрашивает он.
— Думаю, что нам тяжело придется.
— Почему?
— Я не такая чистюля, как ты. Кстати, кто здесь убирается?
— Два раза в неделю приходит помощница по дому.
— М-м-м, — глубокомысленно тяну я.
Неторопливо продвигаюсь вглубь, оглядываясь по сторонам. В доме Шакирова весьма просторная гостиная, главным украшением которой является огромный диван, где запросто разместится небольшая делегация. Примыкающая к ней кухня выглядит так, будто на ней не готовят, а проводят хирургические операции. Вздрагиваю, вспомнив Динкины слова о расчленении и пакетах… Бросаю подозрительный взгляд на Рамиля.
Ни магнитиков. Ни дурацких кружек с надписями. Ни вазочек с конфетами.
Идеально. Красиво. И… Немного грустно от того, что здесь, похоже, не живут, а очень качественно существуют.
— Пойдем, покажу твою комнату.
— Не терпится от меня избавиться?
— А ты хочешь побыть со мной? — ведет темной бровью Шакиров, остановившись посреди лестницы. Смотрю в его темные глаза. Закусываю губу… Если честно, то я даже не знаю. Да? Нет? Это же намеренная провокация? Мне кажется, или в его голос реально просачивается хрипотца?
Отвожу взгляд, делая вид, что страшно заинтересовалась встроенной подсветкой ступенек.
А правда в том, что прямо сейчас я, наверное, согласилась бы пожить хоть с чертом лысым, лишь бы не возвращаться мыслями к Тёме. Не вспоминать о дурацком фото своих вещей, выброшенных как ненужный мусор. Последние годы жизни. Свои глупые фантазии… И как я потом рыдала, пытаясь понять, когда именно стала для него недостаточной.
Самое мерзкое в его предательстве — это то, что мои чувства-то никуда не делись!
И нет, я не буду за ним бегать, как глупая дворняга, не буду заглядывать в глаза и ждать, когда он меня снова погладит… Я обязательно это переживу. Переступлю через его поступок. И непременно стану счастливой. Но пока…
— Марина? — напоминает о себе Шакиров. Моргнув, выныриваю из мыслей.
— Да нет. Это проверка твоей гостеприимности.
Рамиль сводит брови, отворачивается и продолжает движение. Ступает Шакиров почти бесшумно. Он вообще двигается как человек, который никому не хочет мешать своим существованием. Что мне кажется странным. С его внешностью, статусом и деньгами логичнее было бы ожидать кого-то… более шумного.
— Здесь мой кабинет, — кивает он на одну из дверей.
— Святая святых?
— Сюда лучше не заходить. Не люблю, когда меня отвлекают. Или трогают что-то мое.
А вот и та самая комната Синей Бороды, куда новой женушке нельзя совать свой любопытный нос. Меня передергивает. С губ срывается испуганный смешок.
— Даже спрашивать не буду, что означает твое хихиканье, — замечает Рамиль.
— Вот и не надо, — радостно скалюсь я. Ну, не рассказывать же мне ему, что я его с Синей Бородой сравниваю?!
— Твоя комната.
Прохожу внутрь и медленно выдыхаю. Спальня достаточно большая и светлая. В ней есть собственная ванная и гардеробная. Жаль, мне больше нечего в ту складывать. Мрачнею, некстати вспомнив о выходке Артема.
Кровать заправлена темно-серым покрывалом. На нем — ни единой складки. На тумбочке стоит красивая лампа. На окнах тяжелые шторы. А за стеклом лес. Жутковато.
— Ничего себе… — шепчу я.
— Если что-то не нравится, только скажи.
Я поворачиваюсь к Рамилю. И опять ловлю этот его внимательный сосредоточенный взгляд. Будто он реально пытается понять, комфортно мне или нет. Будто ему это действительно важно!
Внутри что-то сжимается.
Потому что Тёма, например, всегда знал, как красиво говорить. А Рамиль… Ему каждое слово дается с трудом. Но почему-то именно рядом с ним у меня впервые за долгое время нет ощущения, что я должна заслуживать право находиться с ним рядом.
— Жил ли здесь кто-нибудь до меня?
— Нет.
— Ты вообще еще не жил с девушкой?
— Нет.
Глупо, да. Но почему-то мне льстит, что я первая. А еще… Блин, это уж вообще ни в какие ворота, но я чувствую большую ответственность перед всем нашим бабским племенем, раз уж от меня зависит, разочаруется ли Шакиров в такой затее, как совместное проживание, или нет.