— М-м-м. Вкусно.
— Подгорело.
— Я люблю, когда посильнее зажаривается. Картошка прям из костра — вообще кайф.
Шакиров молчит. Я приоткрываю один глаз:
— Только не говори, что ты никогда не ел обугленной картошки…
— Нет.
— Это надо срочно исправить. Можно с первого урожая…
— А можно из холодильника.
— Ты что? Из холодильника?! Да тебя засмеют.
— Кто?
— Все!
Рамиль криво улыбается.
— Думаешь, у тебя что-то получится?
— Ха! Осталось только уголки просверлить. И направляющие. Если бы был помощник — полчаса делов.
Ну, давай же! Соглашайся! Как можно сидеть в доме, когда тут такая погода? И вообще — зачем тогда дом?
— Ну, ладно. Говори, что надо делать, — вздыхает Шакиров и оглядывается в раздумьях, куда бы ему деть тарелку.
— Да оставь все здесь. Потом уберем.
Ставлю посудину прям на газон. И иду к брошенным доскам. Удивительно, но при всей своей приспособленности Рамиль остается ужасно неприспособленным в каких-то моментах. За ним интересно наблюдать. Его хочется разгадывать. Он как ребус.
— Эти доски нужно соединить вот так. Ты подержи, а я присверлю. Должно получиться, как в видео.
Шакиров послушно придерживает доски. Я присверливаю уголки. Один, второй… Сосредоточенно закусываю кончик языка. Справившись, поднимаю взгляд и тону в темной бездне его зеленовато-карих глаз. Ох, чего это он так смотрит?
— Хочешь попробовать? — сиплю, протягивая ему шуруповерт.
Глава 8
Рамиль
Хочу. Попробовать. Ее.
С самого первого мига, как только ее увидел.
Она такая красивая… Даже в моих долбаных шмотках. А может, от этого как раз еще красивее. Что в моих…
Хочу попробовать, да. И боюсь.
Слишком громкая она. Слишком яркая. Эмоциональная. Говорит быстрее, чем думает. И каким-то образом умудряется превращать в балаган даже покупку гребаных помидоров.
Я смотрю не на инструмент. На нее.
На выбившуюся из хвоста прядь. На тонкую шею. На испачканные землей и опилками пальцы. На покрасневшие от солнца щеки и нос.
И у меня опять встает. Встает так резко, что от стремительного оттока крови кружится голова.
Господи.
Казалось бы, к тридцати годам, да с моим опытом, пора бы уже избавиться от подростковых комплексов. Но рядом с Мариной я опять ощущаю себя унылым задротом, для которого секс существовал где-то в параллельной вселенной.
— Ну? — Марина взмахивает шуруповертом. — Хочешь?
Да, блядь! Забираю из ее изящных рук шуроповерт, с которым она обращается с уверенностью бывалой. Тот гад тяжелый. Руки покрываются мерзкой испариной.
Только бы не облажаться. Мне кажется, я даже на последних соревнованиях так не нервничал. С чего? Там я абсолютно в своей среде. А здесь…
«Твою мать, соберись! Ты ж мужик!» Сжимаю пальцы сильнее и чувствую, как пот выступает даже между лопаток.
А если я, блядь, не справлюсь?
— Вот сюда ставь, — Марина присаживается рядом со мной на корточки. — И поддавливай немного, поддавливай! Ну?!
От ее волос пахнет купленным специально для нее шампунем и солнцем. И это наполняет меня безумием вперемешку с изрядной долей кайфа… Я будто поставил на ней свою метку, самостоятельно выбрав для нее всю эту девчачью поебень.
— Держи ровно, — командует она.
Я держу. Точнее, стараюсь держать. Вот только сосредоточен я отнюдь не на досках. Облизываю ее взглядом. У нее колени в земле. А еще утром она стояла передо мной в одном полотенце. И я с того момента не могу ни на чем сосредоточиться. Даже на делах, хотя все утро изображаю крайнюю занятость.
Саморез внезапно уходит в сторону.
— Класс! Вот видишь, у тебя все получилось! — радуется Марина.
— Криво.
— Господи, Шакиров… Ты шуруповерт первый раз в руках держишь! Чего ты хотел? Лично я не один саморез погнула, прежде чем научиться. Так что поверь моему опыту, у тебя определённо талант.
Марина стирает тыльной стороной ладони пыль со лба. Я залипаю на том, как мягко колышется ее грудь в результате этого движения. Хочу ее — жесть. И не знаю, как подступиться. Потому что красивые самодостаточные женщины — это всегда опасность. Они смотрят на тебя — и мгновенно понимают, чего ты стоишь. Насколько ты уверен в себе и перспективен…
А у меня с этим не то чтобы гладко. Я не про перспективы…
Марина наклоняется ниже, рассматривая крепление. Тонкая жилка у нее на шее едва заметно пульсирует. У меня пересыхает во рту — так хочется наклониться и легонько ее куснуть. Или… не легонько. Да-да, лучше будет немного сильнее сжать зубы.