Нелюдимый. Закрытый. С кучей странностей, букетом комплексов и такими проблемами в эмоциональной сфере, что туда даже не стоит соваться.
Нормальные мужчины не смотрят так, будто хотят одновременно тебя поцеловать и сожрать. Не впадают в ступор из-за сорванного шланга. Не напрягаются от простого прикосновения так, словно это прямая угроза их жизни.
Да, он помогает мне. Да, рядом с ним удивительно спокойно. Да, он не заставляет меня выпрашивать внимание, как это было с Тёмой. Но разве этого достаточно? В начале отношений все стараются казаться лучше. Даже психи. Особенно психи, чего уж… А этот ведь еще и шахматист. Просчитывает всё на десять ходов вперед. И вполне вероятно, что я сейчас просто пешка в его игре! Хотя… Судя по тому, как он смотрит, скорее уж ферзь.
Отмахнувшись от своих страхов, робко поднимаю ресницы, заглядывая в глаза Рамиля. Он продолжает удерживать меня за бедра. Не сильно. Но крепко — не выкрутишься. И… Черт. Мне это нравится. Нравится чувствовать его руки. Нравится, как он на меня смотрит. Нравится, что рядом с ним я вдруг снова ощущаю себя красивой женщиной, а не выброшенной на помойку куклой.
— О чем задумалась? — хрипло спрашивает Шакиров.
Неопределенно веду плечом. Ну, не объяснять же ему, что прямо сейчас я составляю подробный перечень тех причин, по которым мне следовало бы держаться от этого парня подальше? Или в нашей ситуации все же лучше быть честной?
Пожевав губу, выпаливаю на одном дыхании:
— О том, что ты очень сомнительный вариант для отношений.
Бровь Рамиля медленно ползет вверх.
— Почему?
— Ты слишком сложный. Я тебя не вывезу. Да и…
— Ну, договаривай уже… — хмыкает Шакиров, вроде и подталкивая меня к откровениям, но на самом деле вряд ли готовый меня услышать. Я же вижу, как он в момент замыкается!
— Дерьмовые те отношения, в которых нужно кого-то спасать. И, кстати, я тоже сейчас — вариант сильно так себе.
Рамиль, кажется, совсем не ожидал, что я переведу стрелки на себя, но на то ведь и был расчет. На этом поле я могу играть не боясь никого обидеть.
— Почему?
С губ срывается нервный смешок.
— Потому что у меня только-только закончились долгие отношения. Закончились некрасиво. Из-за чего моя самооценка скачет, как давление у пенсионерки. Нет, не подумай, сейчас мне не составит труда разыграть комедию перед твоими родными. Но если бы мы встречались по-настоящему, меня бы очень ранили их придирки. Понимаешь разницу? Да и вообще глупо начинать новые отношения, когда я настолько обижена на мужиков, что подумываю, насколько законным будет открыть курсы по их истреблению.
— Звучит действительно не очень обнадеживающе.
— Вот именно.
Рамиль сползает с меня, переворачивается на спину и, закинув руки за голову, констатирует:
— Тогда у нас проблема.
— Какая?
— Мы оба психи.
Я начинаю ржать.
— Ну уж нет. Говори за себя. В моем случае все не настолько печально. Мне просто нужно немного времени, чтобы пережить предательство. Это нормально.
— Да неужели ты так сильно его любила?
— Ну, а чего бы я так резко меняла жизнь? Бросала дом, учебу…
Мне становится до того себя жалко, что я торопливо поворачиваюсь на бок, спиной к Рамилю, и прикусываю костяшки пальцев, чтобы не расплакаться. Он поначалу молчит, и я понятия не имею, что думать… Потом матрас прогибается. Я застываю, почему-то решив, что вот сейчас он меня обнимет, и все наладится, но ничего подобного не происходит
— Спи. Я пойду, пройдусь.
Шмыгаю носом:
— Ладно. Только недолго.
Смотрю на закрывшуюся за ним дверь. Чувствую вину, но не понимаю, на что бы он мог обидеться. Вновь поворачиваюсь на бок. Прикрываю глаза, заставляя себя уснуть. Но без Рамиля почему-то не спится, хотя, я думала, будет ровно наоборот.
Гадаю, куда он пошел. И что ему придется вытерпеть, если мать с бабкой еще не угомонились. Ясно же, что в одиночку Шакиров им противостоять не способен. Тогда зачем он вот так рискует?
Вряд ли же это ревность…
Хотя… Черт их поймешь — этих психов.
Со стоном зарываюсь носом в подушку. Кручусь с бока на бок еще какое-то время, но, к счастью, усталость берет свое, и я засыпаю.
Просыпаюсь от вибрации телефона. Сначала вообще не понимаю, где нахожусь. Перед глазами темнота. Чужая спальня. Огромная кровать. Запах прохладного мужского парфюма на подушке. А потом память услужливо вываливает на меня события последних дней, и я со стоном падают обратно.
Господи, ну и жизнь у меня пошла!
Телефон продолжает жужжать где-то под подушкой. С такой настойчивостью мне может звонить разве что мама. Кровь стынет в жилах… Половина седьмого утра. Что случилось?