— Закидаю землю и пойду, — набычивается Рамиль.
Ну, раз он так, то кто я такая, чтобы спорить?
Сажусь рядом. Высыпаю на землю пакетики с семенами, решая важную задачу — куда и что сажать.
— А если по-нормальному уволиться? — вдруг возвращается к завершенному вроде бы разговору Шакиров.
— Я не буду увольняться, Рамиль, — терпеливо повторяю я.
— Почему? Это же явно не то, чем ты хотела бы заниматься.
— Возможно. Но проблема в том, что я до сих пор себя не нашла. И работа в клубе в данном случае — лучший вариант из возможных.
— Я просто не понимаю, зачем тебе в целом работать, если тебе это не нравится?
Ну, я даже не удивлена, что он не понимает… За него можно только порадоваться.
— Не обижайся, но в тебе сейчас говорит сноб. К сожалению, большинство людей ненавидят свою работу и ходят на нее лишь для того, чтобы не умереть с голоду.
— Если дело исключительно в этом — я могу платить тебе зарплату жены.
Ох, какой же тяжелый он человек! Платить он мне собрался…
— Ну, да. А потом тебе надоест этот спектакль — и я окажусь на улице без работы и перспектив. Нет уж. Спасибо. Плавали — знаем. Я не хочу оказаться в настолько уязвимом положении еще раз.
Шакиров возвращается к лопате. А я подхожу к заполненному землей коробу и принимаюсь рыть траншею под высадку помидоров. Нам достались и так не самые сильные растения, а за два дня, что прошли, пока мы обустраивали огород, они окончательно сникли… Надо бы все хорошенько удобрить.
— А если я исключу… — опять подает голос Рамиль.
— Что именно исключишь? — недоумеваю.
— Уязвимость.
— Каким образом?
— Ну-у-у… Например, например, я мог бы закинуть на твой счет какую-то сумму на поддержание штанов, если мы вдруг расстанемся.
Сглатываю. Прикапываю корешок… Стираю рукой пыль со лба. Но сколько ни оттягиваю ответ — не могу понять, на кой ему это надо. Да и в целом…
— Рамиль, — шепчу, тайком оглядевшись по сторонам, — кажется, ты забыл, что мы встречаемся понарошку!
— Это можно в любой момент исправить.
Вздыхаю. И вновь отвожу взгляд, не в силах больше делать вид, что я не замечаю его интереса. Уже более чем очевидно, что в какой-то момент этот невозможный мужчина решил, что я вполне гожусь на роль его девушки. Зачем ходить далеко, да, когда такой вариант под боком… Я не соврала, что после предательства Артема у меня появились некоторые проблемы с самооценкой. Но все же я осознаю, что довольно привлекательна. А мужчины падки на красоту.
И если бы речь шла о каком-нибудь другом парне — простом, веселом, легком, эмоционально стабильном, я бы, может, даже попробовала. Но это же Рамиль! А у меня после Тёмы сломалась внутренняя навигация. Я больше не доверяю себе и своим чувствам. Я не уверена ни в одном своем даже самом простом решении, так как я могу решиться на подобную авантюру?!
Нет-нет, из этого точно не выйдет ничего толкового. Мы наворотим какой-нибудь лютой херни. Я вся в раздрае. А у него вообще психика как минное поле. Он может молчать часами, а потом вдруг посмотреть так, что у меня колени подкашиваются. Может быть нежным — и через секунду снова закрыться. Может ревновать к человеку, которого даже не знает. Зачем мне эти качели? Я не хочу втягиваться в чужие проблемы. В конце концов, меня хватает своих!
Плюс его мать. Это вообще отдельный вид извращения.
Видно, я слишком погружаюсь в свои мысли, потому что в какой-то момент Рамиль теряет терпение:
— Понятно. Я не в твоем вкусе.
— Да при чем здесь это вообще?!
— Значит, в твоем? — сощуривается, закидывая очередную порцию земли, излишне резво махая лопатой. Даже интересно, как он так лихо перевернул наш разговор с ног на голову?
— Ты, что ли, на комплимент напрашиваешься? — интересуюсь, бросив на него недоверчивый взгляд.
— Я хочу понять!
— Ладно. Окей. Ты симпатичный. И, в общем-то, совсем не такой придурок, каким показался при первой встрече.
— Вот уж спасибо.
— Нет, а что я могла подумать?! Ты даже не поздоровался!
— Не люблю пустых разговоров.
— И в целом людей, — тычу в него грязным пальцем. — В этом-то и проблема. Мы слишком разные. Нет, я согласна, какое-то время это можно не замечать, но рано или поздно наши различия станут проблемой.
— Зачем думать о том, что может никогда не случиться?!
— Потому что именно так устроен человеческий мозг! В целях безопасности мы неизбежно просчитываем будущее, а когда не можем этого сделать — начинаем психовать и тревожиться.
— То есть дело только в этом? А в целом… я тебе не противен?