— Очень вкусно. Кажется, твоя мать выбрала нетривиальный способ меня умертвить. Смерть от холестерина будет такой же мучительной, как и долгой… Но ты все равно напиши на моем надгробии, что я пала в неравном бою с кулебякой.
Рамиль качает головой и возвращается к ноутбуку, но я замечаю, что уголок его рта все еще подрагивает. Чтобы опять на нем не залипнуть, утыкаюсь взглядом в тарелку.
— Наешь несколько килограмм. Подумаешь…
— Не-не-не, я сейчас сгонять буду, — сообщаю с набитым ртом. — У меня по плану кардио, — вру напропалую, поигрывая бровями. И вдруг выпаливаю: — Хочешь со мной?
Рамиль медленно поднимает взгляд от экрана, свет которого придает его лицу какой-то совершенно демонический вайб. В его глазах натурально отражается преисподняя!
— Кардио? — сипит он, облизнувшись, как Серый волк, — Почему бы и нет?
Не оставляя сомнений в том, о каком именно кардио этот пошляк подумал, Шакиров откладывает ноутбук и протягивает ко мне свои загребущие руки!
— Да я погулять хотела!
— Погулять? — недоуменно ведет бровью. Я подаюсь немного вперед и рявкаю, выпучив глаза:
— Да!
— По деревне?
— Почему нет?! Кажется, мы проезжали какой-то парк.
Зачем я настаиваю? У меня абсолютно нет сил гулять. После кулебяки — единственное, чего мне хочется, так это поспать. Тем более что завтра кое-кому на работу. Два выходных, которые пришлись на понедельник и вторник, пролетели как один миг, а я так и не отдохнула.
Рамиль кривится, проводит ладонью по заросшей шеке.
— Забудь, — пищу я, отставляя тарелку на тумбочку.
— Да нет, — возражает он спешно. — Я не против. Гулять так гулять. Пойдем.
Встает и, главное, мне руку протягивает! Откажусь — подумает, что я малахольная. Стараясь особенно не кряхтеть, сползаю с кровати.
— Только недолго. Мне завтра на работу. Кстати, отсюда ходит какой-то транспорт?
— Я тебя отвезу. Заодно и позанимаюсь, — заверяет Рамиль.
Так и идем, держась за руки, вниз по лестнице, когда нам наперерез выскакивает Динара Александровна.
— Вы куда это собрались на ночь глядя?
— Гулять.
— Какой гулять?! Время — девятый час. У тебя турнир, Рам!
— Мам, — устало прикрывает глаза Шакиров, — Мне тридцать лет. И мне не нужно спрашивать у тебя разрешения, чтобы пройтись!
— На улице похолодало. Всегда так перед Пасхой. Простынешь. Потом с температурой будешь играть? Или, может, у тебя вообще план отсидеться на карантине?
— Мы недолго, — миролюбиво обещаю я.
— Я с сыном говорю, — отмахивается «свекровь».
О-о-о. Ну... удачи, че.
— Я прослежу, чтобы Рамиль не бегал босиком по росе.
Шакиров закашливается, кажется, маскируя смешок.
— Пойдем, — быстро говорит он и, не слушая материнских причитаний, толкает дверь.
Его ладонь теплая и большая, пальцы уверенно смыкаются на моих. И моя рука ложится в нее идеально.
Динара Александровна что-то возмущенно выговаривает нам вслед, но дверь закрывается раньше, чем я успеваю разобрать хоть слово из ее пламенной речи. И хорошо. Как-то я устала от претензий этой несносной женщины. Расслабляюсь, лишь выйдя за ворота. На улице в самом деле прохладно. Лицо обдает свежим ветерком, пахнущим хвоей, черемухой и, как ни странно, печным дымом. Невольно начинаю дышать глубже... Кайф!
— Что? — спрашивает Рамиль.
— Пахнет дымком. Чувствуешь?
— Наверное, кто-то затопил баню.
— А у нас в деревне так осенью пахло, — делюсь я неожиданно всплывшими воспоминаниями. — У меня прямо флешбэк. — Прикрываю глаза, продолжая шагать вперед, и зачем-то в деталях ему их описываю: — Ранние сумерки, огород, наконец, убран, и в каждом домике затоплена печь. А ты идешь домой с гулек — счастливый, хотя руки замерзли и нос течет. И впереди вся жизнь!
— Да ты почти Бунин…
— Смейся-смейся.
— Я не смеюсь. Правда похоже.
— Ты читал Бунина?
— А что, это не круто?
— Да почему? Я поражена в самое сердце. Думаю даже, может, тоже перечитаю.
Рамиль фыркает. И это такое хорошее, мирное фырканье, что я довольно улыбаюсь.
Мы идем по улице. Поселок у нас небедный. Возле каждого дома установлены красивые фонари. Дорога широкая, и есть тротуар. Дома все подчистую за высокими заборами — один другого помпезнее.
— Ничего себе, — протягиваю я, разглядывая очередной особняк с балконами, арками и входной группой размером с сельский клуб. — Это что, частный дом или филиал ЗАГСа?
— Дом, конечно, что ты выдумываешь?
— Люди правда в таком живут? Там же, если мужа потеряешь, можно смело объявлять в розыск.