— Чего это она? — хмурится Рамиль. Оборачиваюсь. Мажу по его настороженной физиономии чуть виноватым взглядом и снова возвращаюсь к кошке. — Марина! Может, ее надо к врачу? — продолжает допытываться.
— Да нет. Она и сама родит, — бурчу, почесывая не находящую себе места Гамби за ушком. В деревне у нас было сразу несколько кошек. И каждая приводила котят. Я столько раз присутствовала при котячьих родах, что нисколько не сомневаюсь — природа возьмет свое. Но меня немного беспокоит тот факт, что, судя по возрасту, обозначенному ветеринаром, для Гамби это все происходит впервые.
— Чего? — задыхаясь, переспрашивает Шакиров. Вскидываю взгляд. Вот же… Бедный.
— Сама. Родит.
— Это такая шутка? — все больше нервничая, уточняет Рамиль.
— Да нет же. Действительно началось.
Кажется, Рамиль с трудом борется с желанием меня придушить. К счастью, меня спасает начавшая тужиться Гамби.
— О господи, — шепчет Шакиров таким тоном, будто рожать сейчас предстоит ему. Это так смешно… И одновременно с тем трогательно. Я видела его разным за время нашего знакомства, но в такой панике я вижу его впервые.
— Да не переживай ты. Это естественный процесс!
Явно сомневаясь в моих словах, Шакиров бросает на меня очередной панический взгляд. Облизывает губы. Просовывает руки глубже в карманы. И перекатывается с пяток на носки.
— Я сейчас пригоню машину. Ее нужно отвезти в роддом, — в конечном счете решает он.
Господи. Роддом. А потом, видимо, в санаторий.
Закусываю губу. В груди становится горячо-горячо. Рамиль такой невыносимо трогательный в этой растерянности. Такой невозможно родной. И смешной немного. Боже, да у него лицо человека, которому сообщили, что он внезапно стал многодетным отцом. Такое же обескураженное и напуганное.
— Боюсь, роддомов для кошек не существует.
— Тогда поехали в ветеринарку! Чего ты расселась?! Скорей…
Мамочки. Ну, вот что он за истеричка?
— Она прекрасно родит сама.
— А если нет?!
— А если нет, мы поможем.
— Мы?!
Нет, это решительно невозможно! Я все-таки начинаю смеяться. Сначала тихонько, но потом…
— Приди в себя! — рявкает Шакиров.
— Прости. Я, как ты, наверное, помнишь, из деревни. У нас к этому гораздо проще относятся. Даже немного дико, что кто-то может так бурно реагировать на кошачьи роды.
В ответ на мои слова Рамиль непонимающе моргает. О, да господи!
— Просто расслабься, а? — предлагаю так мягко, как только могу.
— Ты серьезно?
— Более чем. А еще лучше займись своими делами.
Понятно, что толку от него сейчас не будет. Так пусть хоть не мешается. Гамби снова жалобно фыркает.
— Тш-ш-ш… маленькая…
— Почему она так тяжело дышит? — истерит за спиной Рамиль.
— Потому что рожает.
— Это я уже понял!
Рамиль проводит рукой по волосам. И начинает расхаживать по сараю. Туда. Сюда. Туда. Сюда. Я наблюдаю за этим секунд десять.
— Ты меня нервируешь.
— Ей больно?
Ох… Его беспокоит то, что кошечке больно, а он ничего не может сделать? Разве это не переворачивает все мои представления о нем? Тут уж и я теряюсь.
— Рамиль… — замечаю сипло.
— Что?
— У тебя с собой сигареты? Давай покурим.
— И бросим ее здесь?!
— Да. Поверь, это может длиться еще очень долго. И мы только мешаем.
Вижу, что он категорически не хочет покидать Гамби! Но ведь и находиться здесь он явно не хочет тоже. Вот же упрямец!
Рамиль собирается с силами, хочет что-то ответить, но в этот момент Гамби вдруг напрягается. А я подаюсь вперед.
— Так. Похоже, все случится чуть раньше, чем я ожидала…
Шакиров замирает, кажется, перестав дышать. Следующие несколько минут проходят как в тумане. Гамби мается. Я осторожно глажу ее по шерстке, Рамиль молча стоит рядом. Такой напряженный, что мне кажется, если его сейчас тронуть, он рассыплется. И синий-синий…
— Дыши…
— Да, дыши, — кивает, вторя моим словам.
— Я это тебе говорю, — фыркаю. Шакиров непонимающе хлопает глазами и, все же опомнившись, делает глубокий судорожный вдох. Как раз когда появляется первый котенок. Маленький. Мокрый. Пищащий.
— Пиздец! Это пиздец что такое… — выдыхает Шакиров. И честно, я не знаю, кому помогать. Котенку, кошке, или ее хозяину. Столько неприкрытого страдания в его голосе. Столько… священного ужаса.
— Знаешь че, Рамиль, ты к жене на роды лучше не ходи…