Несколько секунд молча смотрю на нее и захожусь в приступе хохота.
— Да, все так. Очень меткая аллегория.
— Значит, ты сейчас пытаешься просчитать не только свои ходы, но и его.
— И его ответы на мои ходы. И мои ответы на его ответы.
— Кошмар.
— Угу.
— И тебе это нравится?
Я пожимаю плечами. Хороший вопрос.
— Это единственное место, где все зависит только от тебя, — произношу медленно.
Марина задумчиво проводит пальцем по моей груди. Очень зря. Потому что я мгновенно перестаю думать о чем-либо, кроме нее. А Марина между тем неожиданно двигает пешку. Это ничего не означает, но я все же уточняю:
— Ты умеешь играть?
— Совсем немного. Во что мы только не играли в детстве. Шахматы, шашки, карты, нарды… Особенно нарды люблю.
Невольно морщусь. Марина, естественно, это замечает.
— Что?
— Ничего.
— Нет уж. Говори.
— Нарды — это несерьезно.
— Какой снобизм!
— Это не снобизм.
— А что?
Я закрываю ноутбук.
Потому что работать уже бессмысленно.
— В нардах слишком много случайности, — объясняю, устраиваясь удобнее. — Ты зависишь от броска. От удачи. Можно идеально все просчитать и все равно проиграть из-за костей.
— В этом и прикол! Можно переложить ответственность. Типа, я не я, и хата не моя. Просто не повезло — и все тут.
— Не понимаю таких приколов.
— Зануда.
— Какой есть. Шахматы честнее.
Марина переворачивается на живот, подпирая подбородок ладонью.
— Поясни.
— Ну… вот смотри… В жизни ты можешь прикинуться кем угодно. Богатым. Красивым. Харизматичным. Можешь произвести впечатление, пустить пыль в глаза. А за доской не спрячешься. И если ты слабее — это сразу видно, как ни понтуйся.
— Но ты сильный.
— Наверное.
— Я серьезно, Рамиль! Ты, блин, второй в мировом рейтинге! Я даже осознать этого не могу! На земле почти девять миллиардов людей, а ты второй.
Она садится, кажется, впервые проникнувшись моими достижениями.
— Второй, — поджимаю губы. — В том-то и дело.
— А тебе прям так важно именно первое место?
Морщусь, потому что вопрос Марины задевает сильнее, чем стоило бы.
— Ты не понимаешь, как работает профессиональный спорт, — усмехаюсь криво. — Никто не помнит вторых.
Провожу ладонью по ее спине. Медленно. Медитативно. Господи, да я ведь даже не помню, когда начал жить в этой гонке. Я словно всегда был в ней. С самого детства. Пока остальные дети играли во дворе, я сидел над партиями. Пока кто-то гулял, влюблялся, творил всякую подростковую дичь, я учился выигрывать. Потому что если у тебя есть талант — его нельзя растрачивать впустую. Так мне говорили.
И я верил. До определенного момента вообще казалось, что вся моя жизнь — это бесконечная лестница вверх. Турнир. Еще турнир. Рейтинг. Победы. Интервью. Сборы. Подготовка.
И вроде бы все не зря. Я действительно хорош. Очень хорош. Но проблема в том, что на вершине всегда тесно. Там нет места расслабленности. Стоит тебе хоть немного сбавить темп — и все. Ты аутсайдер.
— Когда долго находишься наверху, люди перестают замечать твои победы, — говорю тихо. — Они начинают замечать только ошибки.
И это правда. Но гораздо честнее было сказать, что дело вообще не в кубках. И не в деньгах. И даже не в рейтинге. Наверное, я просто боюсь, что остановившись, я не смогу дать ответ, зачем это все было. Наверное, мне проще продолжать гонку дальше…
Глава 17
Марина
Такси мягко тормозит у ворот, и я несколько секунд просто сижу в машине, уставившись в окно. День был какой-то бесконечный. Клиенты. Звонки. Дина с ее драмами. Витя с попыткой скормить мне очередную шоколадку «для поддержания угасающей жизни». Подозреваю, я ему нравлюсь, но не очень понимаю, как дать понять, что он-то мне — нет, и не обидеть.
А еще Рамиль, который все утро торпедировал мою личку истеричными очерками из жизни кошек. Господи. Я никогда не встречала настолько тревожного человека. А ведь со стороны Шакиров вообще не производит такого впечатления. С виду холодный, собранный, будто ему на все плевать. Внутри же он такой ранимый...
Выхожу из машины и первым делом иду в гостиную. Только сумку сбрасываю с плеча по пути.
Гамби при виде меня вскакивает на лапы, сбрасывая с себя приникших к груди котят. Те несуразно перебирают лапками, как перевёрнутые на спину жуки. Смеюсь. Все же мамаша она неопытная — и это видно. Чешу Гамби за ушком. Мой любимый задохлик спит отдельно...
Точно ли спит? Словив паничку, трогаю его пальцем — тепленький.