Макс лежит чуть в стороне. Маленький. Неподвижный. Сейчас особенно заметно, что он совсем не прибавил в весе по сравнению с братом или сестрой. Что бы я там ни говорила Рамилю, от этой картины что-то внутри меня с противным треском ломается.
Я выбираю самое красивое кухонное полотенце, осторожно заворачиваю в него котенка и иду в дальний угол участка. Туда, где как раз собиралась разбить еще одну клумбу. Рою могилку. Укладываю в нее крохотное тельце, а когда начинаю закапывать, меня прорывает. Боже, как я реву! Может, и не о котенке даже, за которого столько боролась. Реву так, будто потеряла кого-то близкого — некрасиво икая и судорожно хватая ртом воздух.
На месте могилки высаживаю куст гортензии, который привезла из питомника накануне. Как знала, что пригодится. В дом возвращаюсь с опухшим от слез лицом.
Гамби встречает меня настороженным взглядом. Драник и Сметанка преспокойно продолжают обед… Жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Я шмыгаю носом. Иду в душ, чтобы освежиться, и захожусь в новом приступе слез…
Рамиль звонит ближе к вечеру. Несколько секунд испуганно смотрю на экран. Потом все-таки беру трубку.
— Привет.
Мой голос звучит ужасно. Шакиров это замечает.
— Что случилось?
Вот черт. Пытаюсь быстро вдохнуть. Не выходит.
— Марина.
И от того, как резко меняется его тон, становится только хуже.
— Не обращай на меня внимания. Я смотрела кино…
— И что?
— Ну, оно грустное…
Рамиль с облегчением выдыхает и откидывается головой на спинку кресла, отчего ракурс немного меняется, и мне становятся видны лишь его загорелая шея с выступающим кадыком и красивые четко очерченные губы.
— Ты меня доконаешь, — резюмирует он.
Господи. Как вообще можно выглядеть настолько хорошо после перелета и такой адской подготовительной недели?
— Ну, прости… — бормочу тихо.
— Даже боюсь спрашивать название.
— Вот и не спрашивай.
На фоне что-то негромко объявляют по-английски. Где-то звякает посуда. Только сейчас до меня доходит, что он, скорее всего, сидит в ресторане при отеле. И все равно позвонил. Несмотря на занятость. Несмотря на то, что уже завтра у него первая игра.
— Тебя там хоть вкусно кормят? — шмыгаю носом.
— Да.
— Вкуснее, чем я?! — подпираю бока руками. Рамиль хмыкает.
— Нет, что ты! Ну, как? Я правильно ответил?
— О, да.
Улыбаюсь. Мне на самом деле начинает нравиться его непосредственность. И то, как он старается поступать правильно, соразмерно нормам, хотя не всегда понимает их.
— Уже знаешь, какими будешь играть? Белыми или черными? — спрашиваю, просто чтобы поддержать разговор.
— Черными.
— Это хорошо или плохо?
— Это сложнее.
Он чуть меняет положение телефона, и теперь я вижу его глаза. Усталые. Сосредоточенные. Сейчас передо мной именно Шакиров-шахматист. Второй номер мира. Страшный человек.
— Почему сложнее?
— Потому что белые делают первый ход. У них инициатива. А я не люблю навязанную игру.
Рамиль проводит ладонью по лицу. Вид у него измученный. Но какой-то… довольный. Будто его немного бодрит сам факт разговора со мной.
— А с кем играешь?
Он называет фамилию. Но поскольку она ни о чем мне не говорит, я делаю вывод, что соперник Рамилю попался так себе.
— Боишься? — вырывается у меня. Шакиров надменно приподнимает бровь.
— Почему я должен бояться?
— Так у нас на кону что! — напоминаю я в надежде немного его расслабить. Но, кажется, выходит ровно наоборот! Взгляд Рамиля темнеет, а кадык несколько раз судорожно прокатывается под медовой кожей.
— Марина…
Озабоченный псих!
— А это вообще можно где-то посмотреть? — торопливо перевожу тему. И, кажется, здорово удивляю Шакирова своим вопросом.
— Что именно?
— Что-что… Твою игру!
Рамиль не торопится с ответом, и я вдруг с каким-то странным удовольствием понимаю, что сумела его смутить. Самую малость. Но все же.
— Вообще да, — отвечает уже совсем другим тоном. — Есть онлайн-трансляция.
— С комментатором?
— Угу.
— И люди реально сидят и смотрят, как вы двигаете фигурки? Кстати, сколько это может длиться?
— Марина… — тяжело вздыхает Рамиль.
— Что? Я пытаюсь проникнуться. Ну, и оценить свои шансы.
Он смеется. И от этого смеха у меня внутри опасно теплеет.
— Я тебе скину ссылку.
— Круто. Завтра у меня как раз выходной.
И тут происходит что-то очень забавное.