«Я занята».
Печатает. Перестает. Снова печатает…
«Чем?»
«Спасаю мебель с помойки. И если ты напишешь, что это неважно, я обижусь».
«Не буду писать. Дома точно все хорошо?»
«Да. Занимайся своими делами и не переживай».
«Ты меня ждешь?»
«ДА!»
Жду, и сама не знаю зачем. В конце концов, его бабка с матерью уехали. И у меня как будто бы больше нет причин в доме оставаться, но уходить не хочется. Мне здесь нравится. И место это, и то, чем я занимаюсь. И даже Рамиль.
Особенно Рамиль, да. Со всеми его многочисленными тараканами.
Не знаю, как быть. Просто не знаю… С каждым проведенным здесь днем я все сильнее врастаю в эти обстоятельства, в это место, да даже в людей! С некоторыми жителями поселка я просто здороваюсь, с некоторыми уже останавливаюсь перекинуться парой слов. Несмотря на явный достаток, люди здесь живут преимущественно хорошие и простые в общении.
Может, дать нам с Рамилем шанс? В конце концов, тот доказал, что он вовсе не безнадежный.
Беру на руки Драника, прижимаю к щеке и записываю для Шакирова кружочек. Сметанку не показываю специально. Оставляя козырь в рукаве, если он вдруг что-то заподозрит.
«Смотри, Драник, там наш папа. Покажи ему свои красивые глазки!» — воркую я.
«Он подрос», — ответ приходит лишь наутро, когда я уже собираюсь на работу.
«И не только он. Удачной игры, Рамиль. Я сегодня целый день в клубе. Надеюсь, удастся иногда заходить в трансляцию».
На улице сигналит такси. Я подхватываю сумку, закрываю дом и бегу к машине. Поселок наш хоть и находится максимально близко к городу, не имеет с ним автобусного сообщения. Подразумевается, что у каждого его обитателя имеется личный транспорт. У меня колес под боком нет, впрочем, меня полностью устраивает передвижение на такси. Нужно только каждый раз звонить на пост охраны и диктовать номера. Кто попало у нас не ездит.
На работе, как назло, все идет вверх дном. Прорывает трубу в зоне спа. И когда я, наконец, добираюсь до телефона, выясняется, что Рамиль отстрелялся за два часа, так что я все пропустила. Строчу ему поздравления и возвращаюсь к работе. Он по привычке объявляется лишь поздно вечером. На этот раз удается созвониться по видео. Я показываю ему Сметанку. И советуюсь насчет стерилизации Гамби. Впрочем, само это слово настолько выбивает Рамиля из равновесия, что наш разговор я поскорее сворачиваю.
Делаю для себя пометку, что, похоже, очень многие вопросы по жизни мне придется решать самой. Конечно, если я все же решусь строить с ним отношения.
Боже мой, какой же обман это «если»! Какие если, когда меня все больше затягивает эта жизнь? И главное, все так гладко, что я начинаю верить в лучшее. Например, в то, что мне удастся скрывать смерть Макса до победного. И ведь мне действительно удается довольно долгое время держать Рамиля в неведении. Чего я не учитываю, так это того, что когда ты всю жизнь пытаешься предугадать чужие ходы, начинаешь замечать слишком многое. И считываешь малейшую фальшь.
— Так, а Макса ты чего не показываешь? — интересуется Шакиров в один из дней под конец турнира.
— Да он все время спит, — отвожу взгляд, беспечно взмахнув рукой. Рамиль кивает. Но смотрит все так же настороженно.
— Но с ним все хорошо?
— Да…
— Ты могла бы показать мне его спящего.
Я быстро встаю с пола. Начинаю зачем-то собирать кисточки. Переставлять банки. И с остервенением протирать пол…
— Они в доме.
— Врешь. Посмотри на меня. Что случилось?
Посмотри? С ума он, что ли, сошел?! Да я не знаю, куда глаза деть!
— У тебя завтра игра, — бормочу тихо. — Давай потом?
Рамиль послушно кивает. Вроде как со мной соглашаясь. Но сглотнув, все же призывает меня к ответу:
— Я жду.
Нервно откидываю с лица упавшие волосы. Господи… Ну почему все так? Почему?! Почему?!
— Марина. Блядь! Просто скажи, как есть. Твое молчание меня убивает…
— Макс не выжил.
Слова падают в тишину комнаты тяжело и глухо. Рамиль удивленно хлопает глазами.
— Что? — сипит он.
— Он умер почти сразу после твоего отъезда.
— Почему же ты мне врала?!
— Я не врала! Просто недоговаривала, не желая тебя расстраивать перед турниром, — быстро добавляю. — Там изначально все было понятно.