Как это ни странно, это действует! Рамиль отшатывается от меня как ошпаренный. И даже отступает на шаг. Все же ему важно быть во всем идеальным. Ну, вот и что мне делать с его тараканами?
— Я быстро, — сообщает он и несется к лестнице. — Ты же не уйдешь? — замирает на полпути.
— Нет. Я пока тоже освежусь.
Он резко кивает и уходит наверх. Гамби вопит, не понимая, какого черта ее человек медлит с выдачей завтрака. Я исправляюсь, бурча под нос, что как-то уж слишком быстро она забыла свои помоечные будни и возомнила себя королевой.
Только покормив Гамби, иду в ванную. Горячая вода бьет по плечам, мышцы расслабляются, и меня окончательно размазывает. Кажется, за эти дни я тоже закончилась. Рамиль истощил меня эмоционально. Выпил все соки. Да, не специально. Я это понимаю… Как и то, что теперь, когда мы, вроде бы, все-все выяснили, должно стать ощутимо легче. Но пока мне надо бы хорошенько от этого всего отдохнуть.
Вытираю волосы полотенцем и выхожу из ванной, широко зевая. Надо напоить Гамби. Проверить мелких. Может, кофе меня взбодрит? Да, надо бы сварить. И предложить Рамилю... Но вместо этого я медленно оседаю на край кровати, чтобы немного перевести дух. Матрас так и манит... Последнее, о чем я успеваю подумать перед тем, как провалиться в сон: кажется, никакого расставания у нас все-таки не будет.
Просыпаюсь я медленно. Копошусь под мягеньким одеялом. Чувствую легкий весенний ветерок, ворвавшийся в окно. А потом — взгляд. Тяжелый. Внимательный. Такой осязаемый, что я тут же распахиваю глаза.
Рамиль сидит в кресле возле кровати, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки. Волосы еще влажные после душа. Футболка темная. Явно не домашняя. Хотя и дома он не ходит в тряпье.
Он что, смотрел, как я сплю? Со стоном утыкаюсь лицом в подушку. Потому что, с одной стороны, мне ужасно нравится эта мысль. А с другой — вдруг я храпела, пускала слюни или чего похуже?
Маньяк! Но я по нему скучала…
— Не смотри так, я страшная.
— Нет.
Матрас рядом прогибается. Рамиль осторожно проводит ладонью по моим волосам. Блин, у меня узлы внутри скручиваются рядом с ним! Оказывается, я очень… очень по нему скучала.
— Давно сидишь? — бормочу в подушку.
— Не помню. Пришел пригласить тебя на свидание, а ты спишь. Ну, я и решил дождаться, когда ты проснешься.
— На свидание? — уточняю, высунувшись из своего укрытия.
Рамиль чуть заметно улыбается.
— Да. Здесь в поселке есть неплохой грузинский ресторанчик. С верандой. Может, сходим?
— Пойдем, — соглашаюсь я.
— Сколько тебе нужно, чтобы собраться?
— Час.
— Час? Чтобы просто одеться? — изумляется Рамиль.
— Именно столько времени обычно уходит у женщины, да. А ты думал, почему мы живем дольше? Это кешбэк за проведенное у зеркала время.
Рамиль ржет. У меня теплеет на сердце. Господи, как же я встряла!
Когда он уходит, распахиваю гардероб. Свои вещи я перенесла в другой конец комнаты, размежёвывая тем самым наши с Шакировым рейлы. А он, наверное, увидел, что моих вещей нет на привычных местах, и решил, что я сбежала.
Прижимаю руку к колотящемуся сердцу. С каких пор обычный поход в ресторан вызывает во мне столько переживаний? Хотя какой он обычный? Это же наше первое настоящее свидание! Да, так бывает. Мы живем вместе, а на свидании еще не были!
Перебираю свои скудные наряды дольше, чем следовало бы. В итоге останавливаюсь на летнем платье с открытыми плечами — вполне себе вечернем варианте. Волосы укладываю мягкими волнами. Даже крашусь чуть тщательнее обычного.
Мне так хочется ему нравиться… Нет! Я хочу сразить его наповал. Чтобы у него не нашлось слов. Чтобы перехватило дыхание. Чтобы у него встал и стоял все время, пока мы будем есть! И плевать, если это желание делает меня пошлячкой…
Когда я, наконец, спускаюсь вниз, Рамиль стоит у окна и что-то печатает в телефоне. Услышав шаги, поднимает голову. И замирает. Сам того не зная, воплощая в жизнь каждую мою даже самую смелую фантазию.
Останавливаюсь на лестнице, давая ему меня рассмотреть как следует. Он и смотрит, ага… Да еще как!
Я слетаю вниз, потому что наше свидание под угрозой. Что-то мне подсказывает, еще немного, и мы не выйдем из дома вовсе. День… Или два. А может, и всю неделю.
Рамиль так и молчит, не отрывая от меня голодного ищущего взгляда. Но вот ведь — в этом молчании больше глубины, чем в любых, даже самых изощренных, комплиментах.
— Идем? — я все-таки не выдерживаю.
Он медленно выдыхает, берет меня за руку: