Рей прикусила губу, ощущая вкус крови. Бен.
Она знала, что он придёт сюда за ней. Обязательно. Не знала как, но придёт. Даже при его всесильности нужно было время для того, чтобы пройти все уровни бюрократии, особенно сейчас, когда перед ним двери скорее из вредности закрывали, чем открывали бы. Ведь Бен предал идеалы, которым должен был служить. Но все равно Рей знала, что он придёт. Нужно лишь потерпеть. Своим молчанием она выигрывала время, потому что, по сути, не знала, что и кому говорить.
Рей нужно было держаться. В конце концов, ей не ломали пальцы, как Бену в Абу-Грейбе. Не топили. То, что происходило, было лишь переговорами.
Ей было не по себе, но девушка пряталась за свои счастливые воспоминания. Последние три недели, наверное, были лучшими в её жизни. Бен, который перестал обнимать стакан, а больше тянулся к ней, раскрывался с неожиданных ракурсов. Теперь она знала, что этот мужчина может не только причинять боль другим. Или не только гореть от страсти, стаскивая с неё одежду и душу. Он умел быть настоящим. Смеющимся. Любящим. Нежным. Конечно, их отношения не были идеальными – на Бена давили все эти грязные моменты вне дома, и, порой, он, не зная куда деть своё плохое настроение, мог ни с того, ни с сего швырнуть чашку, из которой пил. Или мог мрачно стоять перед своим баром, сложив руки – Рей не сомневалась, что в мыслях бутылка ему была все ещё нужна. Но к ней он не придирался и на неё не срывался. Больше ей нечего было плакать в ванной. Тем более, что однажды Бен влез туда раньше неё, и вечер получился просто умопомрачительным. Они были такими счастливыми и страстными, что удивительно, как не затопили соседей снизу – столько воды расплескали. Потом ещё и полночи пытались высушить пол.
Наверное, в тот день всё и случилось. Рей была уверена, что из таких безумных взрывов рождаются Галактики. Под смех. Под стоны. Под обоюдный оргазм и “я люблю тебя”. В моменты, когда даже самый сдержанный мужчина в мире перестает контролировать всё и целует так, будто собирается завтра умирать.
Каким же он был в тот вечер в ванной. Рей едва не захлебнулась от его любви. Воду до того момента они уже то ли реально всю выплескали, то ли испарили своей страстью.
Боже, да как они вообще туда оба поместились.
- Рей Палпатин?
Девушка подняла голову. С интересом прищурилась. Следователь был другим, не тем, кто с ней общался час назад. По её спине поползли мурашки. Он так смотрел на неё. Рей знала этот взгляд. Так Бен смотрел на тех, из кого нужно было выбивать признания любым путем.
Она подняла глаза к потолку.
А вот и проблемы.
Рей невольно сжалась. Вот сейчас ей точно пригодится всё её мужество. Прямо все.
«Бен, ну где же ты?»
Она вдруг испугалась, что может заговорить и невольно выдать что-то. Девушка сцепила зубы и мрачно посмотрела на следователя.
Нет, он ничего от неё не услышит. Не сегодня. Не сейчас. Она была девушкой, хакнувшей Монстра. Значит, её сломать не мог никто. Автоматически она была сильнее. Сильнее всех. Особенно сейчас, когда ей было, что защищать.
***
Бен стоял в здании ЦРУ и смотрел сквозь тонированное стекло в комнату для допроса. Его лицо было бесстрастным. Он делал так сотню раз. Простоял за всю жизнь, наблюдая за допросами, множество часов - наверное, на сон тратил меньше, нежели на наблюдение или участие. Но сейчас всё было по-другому.
Теперь там, на железном, прикрученном к полу, стуле восседал не террорист, скалящий зубы, а она - его девочка, кажущаяся особенно хрупкой.
Бен молчал. Смотрел, как следователь делает все те же уловки, что и он сам. Как якобы мирно беседует, как кивает головой. Когда он ударил Рей по лицу первый раз – наотмашь – мужчина резко повернулся спиной к стеклу и хмуро посмотрел на Сноука. Тот выглядел невероятно довольным. Конечно, никто не мог достать Монстра, а здесь, не пачкая рук, происходила реальная пытка.
Мерзкий ублюдок. Свернуть бы ему шею, да нет же – нужно договариваться. И договариваться быстро, пока было ещё, кого спасать. Ему не хотелось, чтобы из Рей выбили душу или сломали её волю. Застенки ЦРУ выкручивали всех. Да и не только ЦРУ. Первые наручники и удары запоминались навсегда. И меняли людей тоже навсегда.
- Художник, такие методы. Твоя школа, - развел руками тот, как ни в чем не бывало.
- Если он ударит её ещё раз – я ему поломаю руки так, что не срастутся никогда, ты понял меня? – тихо, угрожающе сказал мужчина. Бен понимал, что все, что он сейчас видел, было для него. Что немного засохшая, наверное, утренняя кровь на лице Рей – для него. Этот ублюдок-имитатор – для него. Девушка, руки которой для пущей боли заведены за спину – для него. Всю эту обстановку приготовили для него. Такой подарок за попытку содрать намордник.
Всесильное государство не нашло лучшего способа пнуть Монстра побольнее, чем связать юную, беспомощную девушку, которая и виновна-то была лишь в том, что любила его преданно и горячо.
Рей очутилась здесь не из-за Кайло Рена, а из-за него. Потому что он бунтовал, а она была его женщиной. Она платила своей болью за его нелепое желание свободы. Вот каждая царапина на её лице была насмешкой над ним. Так почему никто не попытался ударить его? Неужели новое поколение обучали так - ударами из-за стены и в спину? Даже он, Монстр, никогда не трогал чужих женщин и детей. Запрещал сбрасывать бомбы, если террорист был в окружении семьи.
Куда делись принципы этого мира?
- Палач палача больше не понимает? Ты творил вещи и похуже. А знаешь, те, кого ты убивал или пытал, тоже были чьими-то любимыми. Не нравится, когда на глазах распинают твою душу, Художник?
- Я сказал, убери от неё своего зверёныша. Сейчас же! – рявкнул Бен. Потом развернулся и схватил Сноука за шкирку и трусанул. – Ты что, старый друг, охренел совсем? Если не хочешь, чтобы ночью в темном переулке тебя прирезали, действовать будешь немедленно.
Сноук фыркнул и, взяв рацию, быстро отдал приказ к девушке не прикасаться. Бен зло сощурился. Все равно того подонка ничего не спасет. Он вспомнит на нём, за что любил убивать.
- На самом деле, ты же понимаешь, что не один отдаешь приказы. То, что я сказал ему не трогать твою деваху – это жест доброй воли. На деле там, сверху, Бен, тоже есть люди, которые недовольны.
- Она – не террористка.
- А вот факты говорят обратное, – мужчина пожал плечами. – Свидетель, кстати, тоже. Что у тебя за семейка такая уродская, а? Тёлка террористка, дядя – предатель. В обмен на финансирование своей программы спел все, что было нужно. Неудивительно, что ты всегда такой злой. Я бы тоже был не в духе.
Бен знал, зачем Сноук это говорил. Стоял, сложив руки в карманы, и смотрел на Рей. То, что «железное» доказательство дал Люк, он уже и без того понял. Кто ещё мог это сделать? В глазах дяди, всё, конечно, было возвышенней. Наверное, думал, что защищает своего племянника, и решил пожертвовать кем-то менее значимым, а по факту просто связал его по рукам и ногам. Заставил прийти сюда и начать торги. Будто его девочка была товаром. Но за неё сейчас он бы отдал любую цену.
Попался как и все. На самом человечном. На любовь ловили всех.
Впрочем, Бен знал, чего от него ждут. Ждал и смирился уже. Потихоньку начал даже снимать маску человека, которую отчего-то стал надевать. Ощутил жажду крови. Правительство хотело Монстра - он им отдаст сполна.
- Сноук, что тебе надо? Или им. Давай говорить прямо.
- Да все просто, Художник. Уравнение легкое. Одна террористка в обмен на нескольких. Ты их имена и без меня знаешь. Они все у тебя в кабинете висят. Отдай их своей стране – и получишь девчонку. Все забудут, кто она. Ты же понимаешь, что даже если докажешь, расшибаясь в лепешку, что она не носит уродскую маску того киберпридурка, может быть слишком поздно - и вытаскивать будет некого. А если тебе повезет, и она тут не спятит, или никто не захочет применить других методов… ну, тех, которые лично ты запрещаешь, а я вот - никогда… допустим, ты сможешь доказать что-то… ну, так есть много преступлений, которых ты в своей “вольной” не предусмотрел, потому считаю, что переговоры - единственный здравый выход.