После того общего ужина на День Благодарения и бессонной ночи Бен неожиданно понял, что если не соберется, то закончит свою жизнь не рядом с Рей, а где-то в клинике для душевнобольных. Поймал себя на мысли, что сходит с ума, продолжая превращаться в психованного маньяка, и направил все эти три своих сильных черты – манипуляцию, контроль и доминирование не на месть, а на выживание. В одну секунду мужчина сбросил с себя ярмо покорности, которое гарантировало полное одобрение всех его зверств со стороны президента, и стал перечить всем и вся. Работу свою при этом он выполнял. Добросовестно и очень аккуратно. Но свой изворотливый талант направил на то, чтобы манипулировать. Президент думал, что Бен Соло поменял хозяина и готовился к предстоящим выборам, чтобы служить кому-то другому. Оппозиция думала наоборот. Он был сильной фигурой, и всем такой бешеный Монстр был нужен, а тот лишь огрызался, кусался и был непокорен. Но очень грамотно показывал, что вот он чхать хотел то на одних, то на других, зато у него был помощник, который удачно подстроился подо всех.
Идея не вырываться, а дать альтернативу себе, осенила Бена случайно, когда они с Джейсоном в начале декабря пили утром кофе. Лишь Кардо знал, что уверенный в себе мужчина на деле уже почти пропащий алкоголик и конченый убийца. У Бена даже немного уже начали дрожать руки от постоянного употребления. Тогда он сказал, что не понимает, отчего Бен, имея такую власть и возможности, убивается из-за девушки. Сказал не зло, а с недоумением. Тогда Монстр только улыбнулся, потому что год назад и сам бы не понял, но затем слова «вот будь я на твоем месте» оформились в план, который подошел бы и Бену, и Кайло Рену, и Джейсону, и Кардо. Потому что оставив своего человека вместо себя, Бен рассчитывал на хороший тыл. Не то что бы он на сто процентов доверял Джейсону, скорее на девяносто восемь, но два процента могло компенсировать прошлое Кардо. Он мог надеяться не только на верность, но и на здравый смысл. И они с Джейсоном разыграли эту монету.
Более того, Джейсон немного сливал на Бена всякую грязь, о которой президент не знал, подталкивая того к простому решению – поменяй одного ублюдка на другого, и будет легче. Бен не возражал. План занимал много времени и мужчины были уверены, что необходимо потянуть ещё чуть времени, где-то месяца три-четыре, чтобы президент сдался, но никто не торопился. Бен Соло уже один раз поспешил и потерял почти все. Вторая попытка должна даться лучше. Тем более, если правительство не будет решительным, он всегда может попросить Кайло Рена немного подтолкнуть его своим компроматом. Поднимать со дна старую грязь и снова протаскивать себя через скандал Бену не хотелось, но если это придется сделать для последнего рывка – он не будет возражать.
Бен зашел в дом всё в том же хорошем настроении. Неожиданная командировка в Европу продолжала его радовать. Она будет передыхом. Ох, до чего вовремя.
Мужчина переоделся, плеснул себе ром, включил компьютер и, впервые за долгое время, стал готовить себе ужин, даже нашел газовый гриль, который не доставал с момента отъезда Рей - у него как раз в вечерней доставке был шикарный стейк Чак, для которого нужны были только соль, перец и десять минут времени.
Бен даже не отдавал себе отчет, насколько автоматически уже пил. Даже когда все уже было хорошо. Почти хорошо. Когда ему это было и не шибко нужно. Но он не задумывался. Стакан был таким же привычным, как сигарета, галстук, ключи от машины.
Весело зачирикал Скайп. Бен одной рукой нажал ответить, второй перевернул стейк, который начал приятно пахнуть. Мужчина невольно потянул носом - с того дня, как все полетело к чертям, в его доме была только заказная еда. Даже приятно было что-то делать.
- Ого, привет, ты готовишь? – голос Рей звучал немного устало, но увидев, чем занят Бен, она обрадовалась. – Прости, я же на конференции сейчас, немного занята была. Все в порядке?
- Даже лучше, Рей, - обрадовал её Бен, убедившись, что таки на этой неделе она в Париже. Наконец, повернулся. Нахмурился. Девушка выглядела как-то совсем замучено. Наверное, ещё и замерзла, так как куталась в теплое бесформенное одеяло, а кончик носа был красным. Заметив его взгляд, сказала, что решила немного прогуляться, но идея оказалась так себе. Ветер с Сены был безжалостным, вот ждала свой чай в номер и пыталась согреться. – Береги себя, милая. Тем более, мы скоро встретимся.
- Что? – внутри у девушки что-то дрогнуло. От разных эмоций. Ребенок толкнулся, и она едва не поперхнулась.
- У меня скоро командировка на саммит по Национальной Безопасности ООН в Берлин, представляешь? Сам не понимаю, как они все это провтыкали и пропустили, но… ох, Рей, я скоро обниму тебя всю-всю, - Бен сказал порывисто, окрыленно и… умолк, так как наткнулся на молчание. Девушка выглядела на удивление напуганной.
Мужчина тут же помрачнел. Конечно, последние два месяца, что он мотался между Белым Домом, Йеменом, Ираком и политикой, они созванивались намного реже, но… может, его уже никто и не ждал. Может, Рей устала? Он ведь даже на Рождество не смог ей позвонить, покуда был в секретной тюрьме, закопанной глубоко-глубоко. Хотя подарок его она вон носила – он даже сейчас видел на её запястье синий кожанный ремешок тех трогательных часов от ювелирного дома Van Cleef & Arpels. Наверное, то был самый романтичный подарок, который Бен выбрал в своей жизни. И хоть было жестоко дарить Рей нечто, что лишь отсчитывало время их разлуки, голубая бабочка выполненная из сапфиров, которая благодаря хитроумному механизму трепетала крыльями, подчиняясь шагам, была невероятно символичной*.
- Слушай, если это неудобно, или что-то изменилось – скажи мне, – он отложил лопатку. Прикрутил гриль. Автоматически отпил ром. В голову заползла мысль, что Рей могла продолжать общение просто потому, что боялась его несдержанности. – Я…
- Бен, что за глупости? – разозлилась девушка, наклонив голову. Да что ж такое, отчего ребенок так себя вел? Видимо, переутомилась она, и он был весьма не в духе от этого. А ей только-только начинало быть лучше. - Просто ты взвалил такую новость – растеряться нормальная реакция. Ты домой приедешь, или мне нужно в Берлин?
Слово «домой» она сказала так просто, будто они жили вместе годами. Бен уже хотел сказать «в Берлин», когда Рей подняла голову и зло сощурилась.
- Бен, ты что, снова пьешь? Какого черта?
Рей вздохнула. Выражение лица мужчины стало на секунду растерянным, и она неожиданно поняла – это не случайность, это регулярность, которая не закончилась. Он пил не только сейчас, плеснув себе рома перед ужином. Он пил… все это время? Все месяцы, когда говорил, что бросил? Серьезно?
- Не начинай, ладно?
- Что значит «не начинай», ты же обещал…
- Если ты не заметила, я, вообще-то, и не улетел с тобой на Мадейру, ради чего обещал не пить, - рявкнул Бен. Голова тут же начала трещать, пульсировать, как происходило все время теперь, когда он начинал злиться. – Тебе обязательно портить такой момент глупыми вопросами?
- А тебе что, сложно держать себя в руках, если кто-то замечает твои недостатки? – ощетинилась в ответ Рей. Мало ей к этому паршивому дню, отвратительному самочувствию и боли в отекших ногах ещё и Бена, который тут же завелся.
«Черт возьми, он реально пил», - устало подумала девушка. Пока все время она бережно носила в себе его дитя, которое было таким беспокойным, он не смог даже сдержать банального обещания и удержаться от джина? Или на что он там перешел? Как? Зачем? Она все время находилась на грани между реальностью и выкидышем ради того, чтобы понять - Бен ни черта не поменял?
Разочарование волнами стало накрывать Рей. Да как же так? Она так пыталась исцелить его своей любовью, но видимо даже самая чистая любовь разбивалась о бутылку. Потому что алкоголь был близко и под рукой. Возвышенные отношения на расстроянии были не для Бена Соло. Он глушил свои беды здесь и сейчас. Девушке аж дурно стало от осознания собственной беспомощности. Ни черта у неё не вышло его вытащить. Нет, ни черта.