— Он сказал мне, что его зовут Воспер, — заметила Перл.
— Кто, Браун? Думаю, он просто пошутил.
— Он выступает на ринге под именем Воспер.
— Вот как, неужели? Это уж явное нахальство. Флора Воспер должна это знать, она мне говорила, что ходила смотреть, как он выступает.
— И он пользуется ее машиной, когда ему вздумается.
— Их отношения, видимо, выходят за рамки обычных отношений хозяйки и слуги. Чересчур уж он уверен в себе.
— И вы находите его интересным?
Энджелл взглянул на нее, и она одарила его очаровательной улыбкой. Он снова набил рот едой, тщательно прожевал, затем проглотил.
— Я не совсем понимаю, дорогая, что вы имеете в виду. Мужчину, который находит другого мужчину «интересным», можно назвать лишь одним именем — по крайней мере, так их называют в приличном обществе.
— Я не имела этого в виду.
— Надеюсь, что нет. Однако этот низкорослый мужчина, в своем роде, производит впечатление. Допускаю. Его энергия имеет чисто животную привлекательность. Я могу понять, что он нравится женщинам — по крайней мере некоторым.
— Но не мне.
— Вы уже сказали, что вам он не нравится. Я был бы весьма разочарован в вашем вкусе, если бы он вам нравился. Передайте мне, пожалуйста, картофель.
— Весь. Я больше не приготовила.
Он недовольно надул губы.
— Маловато, Перл.
— От картофеля толстеют, Уилфред. Это не для меня. Я не хочу полнеть. Вы бы не хотели, чтобы я потолстела, не правда ли?
— Гм, нет. Хотя я люблю картофель.
— Есть еще немного фасоли. Вы находите меня привлекательной, Уилфред?
Он неторопливо подложил фасоли себе на тарелку. Вынул из кармана очки для чтения, протер их, но не надел.
— Разумеется. Вам это хорошо известно. Я ведь предложил вам стать моей женой.
— Такой же привлекательной, какой была Анна Тирэлл?
— Да. В таком же роде. Но я стал старше, чем был, когда знал Анну.
— Вы любили Анну?
— Я… любил ли я ее? Я никогда не спал с ней, если вы это имеете в виду.
— А с кем-нибудь когда-нибудь спали?
Его лицо сделалось каменным: месяц назад такое выражение не на шутку испугало бы ее.
— Мне кажется, вы забываетесь, Перл.
— Простите.
— Вы не имеете права спрашивать у меня такие вещи! Боже милостивый! Никакого права! — Он отпил глоток вина, потом сделал еще глоток побольше.
— Разве у меня нет права? Я ведь ваша жена.
— Ну, а я не намерен вам отвечать! — Лицо его покраснело.
Она сказала:
— Я никогда не спала с мужчиной.
— Еще бы, надеюсь, что нет!
— Не так уж много девушек моего возраста могут этим похвастаться.
— Это одно из тех глупых утверждений, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Во всяком случае, так это или не так, меня не интересуют дальнейшие уточнения.
— Но я-то вас интересую?
— Конечно, вы меня интересуете. Во всех отношениях. Вы пили что-нибудь перед обедом?
— Да.
— Что?
— Водку. Там оставалось немного водки. Просто она оказалась под рукой, и я немного выпила.
— Я никогда не видел вас такой.
— Какой?
— Капризной. Чуть ли не распущенной. Как если бы…
— Я еще молода.
— Согласен. Порой вы мне кажетесь слишком молодой.
— Вы еще не стары, Уилфред. Разве не так? Разве нет?
Он медленно дожевал последний кусок и аккуратно положил рядом нож и вилку.
— Какой пудинг вы приготовили?
— Никакого.
— Никакого? Тогда есть ли у нас…
— Я забыла. Мне хотелось сделать что-нибудь легкое. Легкое и прохладное. Но я забыла. Прошу прощения. Забыла.
— О… не имеет значения. Чтобы только это не повторялось, не стало практикой. А сыра нет?
— Я принесу.
Она вышла легкой, упругой походкой. Когда она вернулась, он стоял у камина со стаканом вина в руке. Она подошла к нему и намазала маслом крекер, положила на него ломтик сыра и протянула ему. Он посмотрел на сыр так, словно это было яблоко из райского сада, и взгляд его скользнул дальше, на изящную руку, державшую его, на запястье, и на округлые локоть и предплечье, и на верхнюю часть руки, несколько уплощенную у подмышки. Он взял крекер из ее рук и стал жевать, и она намазала еще один для себя, подошла и стала рядом с ним.