— А что?
— Мне показалось, вы отодвинулись.
Она рассмеялась.
— Я только что сделала прическу! Вы не заметили?
— Волосы у вас уложены по-новому, я заметил, но подумал, что вы это сделали сами. Не слишком ли дорогое удовольствие делать прическу в Вест-Энде?
— Там, куда я хожу, недорого.
— Мне вспомнилось дело, которое я вел несколько лет назад. Моя клиентка подала в суд на парикмахера с Бонд-стрит за причиненные ей убытки — после перманента волосы у нее обесцветились и выпали. Мы, кажется, выиграли тогда 350 фунтов.
— Может, вы хотите чего-нибудь, прежде чем пойдете обедать?
— Вы имеете в виду из еды? Мне помнится, вы просили меня ничего не есть между завтраком и обедом.
— О да, извините. Я забыла.
— Но раз уж вы спросили, пара кусочков бисквита со стаканом хереса не повредят.
— Бисквит «Ривита»? — Что ж, можно.
— Когда вы уходите?
— Как обычно. Я приду не поздно. Около одиннадцати.
— Я, возможно, уже лягу спать.
Когда он ушел, она не спеша переоделась в черное шелковое платье с длинными рукавами на пуговицах и низким вырезом, прикрытым кружевами. Она заказала на 7.25 такси и взяла на руку меховую накидку, купленную неделю назад.
Ее разбирало любопытство, не он ли откроет ей дверь и знает ли, что она должна прийти. Правда, это не имело значения. Его присутствие было несущественным. Он был всего лишь слугой, где-то на заднем плане. Она приглашена пообедать с леди Воспер в компании с ее дочерью и Сальватором, известным испанским пианистом. Присутствие Маленького Божка было лишь своего рода острой приправой к обеденному столу.
Открыл дверь все-таки он. Она расплатилась с таксистом и один раз дотронулась до звонка, как он уже стоял в дверях, выражение лица приятное, но сугубо официальное. На нем был хороший серый костюм, в котором она раньше его не видела, не шоферская форма, на скуле красовался синяк — последствия боя во вторник, один-единственный синяк.
— Входите, — сказал он. — Я доложу леди Воспер.
Она последовала за ним в холл, а оттуда в гостиную. Комната была довольно темная, лампы притушены, а возможно, просто не все горели. Перл захватила с собой меховую накидку, но в гостиной было жарко.
— Леди Воспер сейчас спустится, — сказал он. — Она велела предложить вам выпить.
— Благодарю вас. Тогда джин с тоником.
Он налил то, что она просила, повернувшись к ней спиной, а затем протянул стакан.
— Леди Воспер сию минуту придет, — повторил он.
— Благодарю вас.
Руки их соприкоснулись, и он отступил шага на два назад. Она отвернулась от него, потягивая напиток, чувствуя, что он наблюдает за ней. Взглянула на часы. Без четверти восемь. Часы чуть спешили.
Он сказал:
— Леди Воспер рассказала мне, что вы были на матче.
Слишком много джина. Когда он выйдет из комнаты, она сама разбавит его тоником.
— Да… Вы написали мне о нем. Я сказала Уилфреду, как вы обрадовались возможности выступить в настоящем матче, и он попросил меня пойти и посмотреть, как вы там отличитесь.
— Неплохо отличился, а?
— Да. Вы одержали победу. Я сказала ему, что вы выиграли.
— Я всегда выигрываю.
— Вам, наверное, неплохо заплатили?
— Да, неплохо.
— Другие гости еще не пришли?
— Еще нет. Они прибудут к восьми.
— Может быть, вы напомните леди Воспер, что я здесь?
— Она знает. Она сегодня неважно себя чувствовала. С ней иногда бывает…
Перл подошла к столу, на котором были расставлены бутылки, и стала искать тоник.
— Могу я вам помочь? — Он подошел к ней сзади и встал почти вплотную.
— Это чересчур для меня крепко.
— Простите. Здесь оставалось всего полбутылки тоника. Я принесу другую из кухни.
Когда он был уже у двери, она спросила:
— Разве у леди Воспер нет прислуги или повара?
— Каждое утро приходит женщина убираться. А когда мы приглашаем гостей на ужин, то бывает и повариха, понимаете? Но если мы вдвоем — она и я, то готовлю еду я сам.
Они посмотрели друг на друга, и он вдруг усмехнулся.