На моем лице, наверное, глупая улыбка. Я впервые кому-то нужна. Важна для кого-то.
Дверь в комнату открывается, испуганные девушки скрываются, пятясь спиной вперёд в коридор.
Зекку. Смотрит так горячо и нежно. Подходит к окну, приоткрывая шторы.
- Может стоит пригласить твою маму, - волнуется, хочет сделать мне лучше, руки спрятал за спину, а глаза мягкие, добрые.
Слегка качаю головой. Он поймёт. Он очень чуткий.
- Не хочешь.
Зеккуан подходит и садиться рядом, подтягивает одеяло на мне выше, не касаясь кожи. Его глаза посветлели, но вихрей энергии различить не могу. По щеке щекотно скользит слеза.
Он выхватывает из кармана перчатки, мгновенно натягивает и прижимает меня к себе, гладит по волосам.
- Не плач, пожалуйста, не плач. Мы справимся. Ведь тебе не больно? - Его голос срывается.
Качаю головой, уткнувшись в его плечо.
Как мне может быть больно, если ты сам купил заранее редкое обезболивающее. Если дал мне время привыкнуть к тебе. Если даже не завершил слияние, но скрыл это от всех. Если мне хорошо, просто, когда ты смотришь на меня так жадно и одновременно нежно. Потом обязательно тебе все это скажу. Когда смогу говорить.
***
Айзек
Когда Энни прикоснулась к моей матери, обняла её и заплакала, не сразу понял, в чем дело. Зато поняла Искра, пробилась к Эн. Хотел прервать их контакт, но не смог. Мама улыбалась. С тревогой смотрела на Энерджи и открыто беззащитно улыбалась.А вокруг женщин разливалась энергия. Расходилась в стороны от их сцепленных рук, будто круги на воде. Перетек в истинную форму и сам не понял как оказался перед отцом. Он вернулся на КИС почти следом за мной. И замер рядом.
- Ты видишь тоже?
- Я вижу как энергия рассеивается, сын.
- Энни эмпат. Мать умеет закрываться?
Отец чуть качнул головой, приблизился и положил руки на виски рее Ильге.
Эн заморгала часто и встрехнулась как от озноба. Слезы оставили дорожки на её лице. Она чуть прикрыла веки, улыбаясь мне, сообщая, что все хорошо.
Вдруг округлив глаза, показала взглядом куда-то вниз. Сдернула свой покров и кинула им в меня. Поймав его на лету обычной рукой, понял, в чем дело и поспешил ретироваться.
Энерджи
Дом у нас появился в этот же день. Никто не спрашивал меня о нем, не показывал проектов. Просто прилетел огромный корабль и своими тенами поставил белую махину метрах в ста от нас. Ещё час мы чего-то ждали, чтобы войти в пустое ровно освещенное пространство.
Всё это время, спрятав вновь волосы, мы со свекровью гуляли, взявшись за руки. О моем странном цвете вопросов никто не задавал, будто и не заметили. Ильга рассказывала мне о своей жизни - это был самый полный и самый эффективный урок традиций Игренка. Советник-свекр время от времени подбегал к нам, чтобы тоже подержаться за руку супруги. Даже его походка чуть изменилась от воодушевления, казалось, он пуститься сейчас в припрыжку.
Глаза о'лея почти очистились, не только благодарю удивительному факту рассеивания, но и постоянным тратам: он экранировал от меня супругу, но надолго защиты не хватало, приходилось обновлять. Как он видел, когда это нужно, не знаю. Зато я видела потоки. Даже в те мгновения, когда отпускала руку игренки, она продолжала рассеивать энергию, лишь чуть уменьшалась скорость и яркость волн.
Знаю, все наблюдали, даже Искра. Ожидание, воодушевление и надежда висели вокруг нас плотным коконом.
Перед отлетом родители выгрузили несколько упаковок местной еды. Свекр, усадив почти спяшую жену и пристегнув, вернулся, долго смотрел на всех нас молча.
- Не скрывайтесь. Бессмысленно. Даже вредно. - улыбнулся и неожиданно подмигнул мне.
Они улетели, а я ещё долго смаковала воспоминание о его совершенно чистых глазах, таких серьёзных при прощании.
Наверное, впервые чувствовала как глупо и громко хлопаю ресницами, стоя в проёме полностью преобразившегося дома. Пусть пока пустые, девственно-белые, залитые равномерным искусственным светом, но это были полноценные комнаты.
Это странно, слишком увлекательно, когда под движением руки появляется оконный проем, затянутый очень тонким и пружинящим, прозрачным материалом. Или вырастает перегородка, полка, вся обстановка, прямо из стен, пола или потолка. Достаточно медленно вести линии, зовя таким образом материал за собой.
Только у ванн и санузлов, раковин были чётко определённые места. А вот форму им пришлось придавать самостоятельно. Естественно, что у меня получалось хуже всех. Вроде бы доказавшее свою гибкость пережитым, сознание теперь откровенно буксовало.