- Что с ней? - отмер Стев, на мгновение в нем промелькнула решительность.
Промолчал. Да, от такой новости можно и стряхнуть свое уныние.
- Рея захочет, сама расскажет.
Не стал ждать вопросов и вышел, чтобы почти сразу столкнуться с Эн.
- Так, кто хмуриться разрешал? - приобнял, губами разглаживая морщинку между бровями. Сколько было в её глазах! - Как врач сообщаю: позитивные эмоции продлевают жизнь! А смех и радость - останавливают время.
Через плотную ткань платья тяжело было пощекотать, но Эн все таки поежилась, пытаясь отстраниться, состроила мне гримасу болезненно улыбаясь.
- Малышам нужны только положительные эмоции, - прошептал, прижав её к себе спиной, расположив ладонь внизу живота.
Эн замерла и я попробовал снова увидеть.
- Нет, не пробиться.
- Шифруются. А-то некоторые своими анализами замучают.
- Вот, отлично, такой настрой мне нравиться больше.
Энерджи
Несносный. Обернулась. Прядь выбилась. Убрала от его лица, задержав ладонь на щеке, поглаживая пальцами.
- Спасибо.
Он улыбался. Печаль, которую Арвен пытался скрыть, просачивалась наружу. Чуть дольше заглянула в глаза. Просто скрывал, оберегая окружающих, а сам... В этот момент меня прошила мысль. Не сказать, что неожиданная. Всю дорогу до каюты думалось об одном, как исправить, помочь, спасти, объяснить, что это все мелочь и главное, что они живы и вернулись. Видимо, мозг наконец обработал и выдал ответ.
- Арвен, мне нужно что-то, что подействует на них, как сильный алкоголь.
- Не уверен, это может ускорить...
Прижала руку к его губам. Не озвучивай плохие мысли, не надо.
- Хорошо, - он согласился, что-то уловив в моих глазах.
- Принеси вместе с едой, пусть это будет просто напиток.
Арвен кивнул. Не дожидаясь его ухода, выдохнула, как перед боем и вошла к близнецам. Они сидели на краешке кровати. Головы опущены. Чувствовали ли они меня? Хотелось бы. Я их нет. Вздрогнули, когда подошла вплотную, почти касаясь краем платья их ног.
- Раздевайтесь, - требовательно и твёрдо, даже суровее, чем хотелось.
Вскинулись. Медленно отступила, развязывая, скидывая верхнее платье. Показалось, Стев сейчас что-то скажет. Нет. Опустил глаза, и начал расстегивать комбинезон. Венс повторял скупые движения за братом. Под тёмной тканью у них ничего не было. Быстро прикрыли себя руками в центре, положив одну ладонь на другую. "И что я там не видела! " После этой направленной мысли Венс наконец-то посмотрел прямо на меня. И медленно убрал руки. "Научилась", - раздалось нейтральное от Стева в голове. Но он улыбнулся, одним краешком губ. Жаль, что не глазами. Кривоватая ухмылка на почерневшем лице. Хоть что-то. А хочется от них обоих прошлого безудержного урагана, где нет места неуверенностям и сомнениям. "Поможешь снять платье? " - попытаюсь растормошить Венса. Да, всего две лёгкие завязочки, показала глазами на нужные, шагая ближе. Только одной рукой Венс долго тормошил голубые тесемки, другой - снова пытался скрыть увеличивающийся член, сдавливал плоть, распаляя и дразня своими движениями. Покрылась мурашками. На затылке, у копчика простреливало. Где моя выдержка? Повела плечами, стряхивая ткань, оставаясь в невесомом белом. Тихие сдерживаемые долгожданные вдохи сквозь сцепленные зубы. Пусть так. "Идём, "- позвала за собой обоих.
Хорошо, что на планете Искра может обеспечивать все душевые водой. Затягивать под тёплые струи братьев пришлось по одному. Расставлять как игрушечных солдатиков. Они поддавались чересчур покорно, выполняя все с малейшего моего движения. Это ничего не меняло между нами. Не сближало. "У тебя там что-то изменилось, Стев? " Глазами указала на напряжённые руки, которыми он так и прикрывался. Стев нехотя освободил своё желание. Тёплая вода вмиг намочила платье, облепила, став абсолютно прозрачной. Только белье скрывало меня. Но они даже не заметили. Смотрела попеременно в их лица. Жалость? Нет, не совсем. Во мне смешались боль за них с принятием реальности. Хотелось обнять крепко-крепко, растормошить, заставить пообещать, что все будет как прежде. Только это невозможно. Но, надеюсь, можно выстроить новое. Мысли о том, что любимые могут уйти, гнала от себя, мысленно выжигала из собственной головы, пытаясь представить нас троих много лет спустя. Ничего не получалось и от этого глубинного, занозой засевшего в душе страха, хотелось плакать и скулить.
- Моющий, пожалуйста, - бросила, пересилив себя.
Под усилившимся плотным тёплым потоком заскользила руками по торсу Стева. Ощущая как взбивается под пальцами пена, как заполошно стучит сердце, бьётся, как птица в силах, прикрыла глаза, отрешаясь. Вслепую размазывала пену по твёрдой груди, плечам, шее, коротким волосам.