Мама гладила сына слабеющей рукой, засыпая.
____________
Море, каменистый берег, длинные пирсы, холодный рассеивающийся туман и ледяные иглы редкого дождя, впивающиеся в кожу.
Оборванные штаны, несуразно длинные худые стопы в чем-то наподобие вьетнамок.
Спокойствие, транс в такт прибоя, приобретенная с каждым новым выдохом лёгкость.
___________
Путь под дождём со свежей рыбой. Обглоданная морем ветка вставлена в неё насквозь чуть ниже жабр. Холодно и хочется есть.
___________
Таже комната. У маленького очага суетиться сильно постаревшая женщина, даже косы её почти полностью седые.
Она улыбается сыну, спешит обнять. И над всей этой комнатой, пронизанной взаимной заботой и любовью, витает грусть.
Тахиро обнимает мать очень бережно. По привычке ищет утешения на её плече, с удивлением отмечая, что не удобно и нужно сильно нагинаться.
Мать смеётся, прогоняя из комнатки печаль и треплет рукой его волосы.
- Как океан, Хиро? - Забирает рыбу.
- Большой.
- Ты сегодня долго.
Тахиро промолчал. Он просидел на берегу почти всю ночь. Хоть мама и чутко спит, ему удалось улизнуть чуть за полночь, не потревожив её.
Он бежал к океану сломя голову, чтобы упасть на берегу и наконец-то дать волю раздирающей энергии, толчками покидающей его под рваное сбившееся дыхание. Потом он долго сидел, стараясь отдать океану все до последней капли.
А сейчас опять чувствовал нарастающий поток.
________
Безвольная рука, белая, тонкая в крупных руках Тахиро. Он набрался сил и посмотрел в лицо матери: даже уходя, она улыбалась. А в голове набатом звучали её последние слова:
- Ты появился обманом. Если бы я не отважилась, тебя бы не было. Ты сильный в него, ты со всем справишься, - голос срывался от поверхностного сиплого дыхания. - Там в шкафу блокнот, там все. Прости. Сходи к гротам, Хиро, Игренк обязательно осенит тебя, - и как обычно потрепала по голове, чтобы в следующее мгновение замереть навсегда.
_____
Неровный каменистый берег. Вгрызающиеся в отвесные скалы дикие волны. Солёные брызги в лицо, слезы на губах. Он не плакал с детства.
Показались тёмные зияющие провалы гротов. Тахиро выбрал самый крупный.
Вошёл, сливаясь с Игренком, нагой, как заповедовали предки. Расслабился на поверхности тяжёлых холодных вод, открывая всего себя энергии планеты. И медленно стал опускаться на дно, не сопротивляясь, держа в голове только мысль о последней просьбе матери.
Рил, другой, когда телу нестерпимо захотелось дышать, руки наконец-то коснулись дна. Кто-то берет горсть. Он взял один единственный камень, страшась успеха и жаждя его. Только выйдя из грота, вдыхая полной грудью колючий соленый воздух, разжал кулак...
______
Очнулась будто ото сна. Не знаю как, но Тахиро, делясь сокровенным, сдерживал свои чувства. На этот раз чужая память не давила лавиной чувств, не ранила, воспринималась как очень реалистичное кино.
Открыла глаза. Передо мной на ладони лежала жемчужина. Без вживленной нити. Сама по себе очень бледная, нежная, создающая иллюзию невесомости и прозрачности.
Делать вид, что не понимаю? Кого обманывать? Только себя.
Он нужен мне, душа просит быть с ним рядом. Но как же тяжело протянуть руку и сделать. Пальцы дрожали. Боясь уронить его дар, просто накрыла его ладонь своей, наклоняясь и прижимаясь лбом к его запястью:
- Торико, спасибо за сына, - вырвалось изнутри.
Вопросы и ответы
Тахиро наклонился и обнял девушку свободной рукой, прижался лбом к её волосам. Кожу что-то пощекотало. Это Ториа подошёл и протянул прозрачную нить, касаясь ею руки друга.
Тахиро взял, выпремляя спину. Энерджи тоже разогнулась, открывая кристалл на мужской ладони. Одной рукой мужчина ловко сложил пополам нить и поднёс её концы к жемчужине. На глазах изумленной девушки прозрачная леска срослась с кристаллом.
Тахиро медленно, уверенно одел готовый кулон на лею. Встал, поднимая её, придерживая за локти.
- Поздравляю с обретением леи, - повернулся к Ториа.
О'лей лишь чуть склонил голову, принимая слова, подхватил ладонь девушки. Другой рукой, немного смущаясь, Энерджи сама переплёла пальцы с Тахиро.
- С обретением, Энни, - шепнул он ей.
Сохраняя молчание, переглядываясь между собой и робко улыбаясь, трое вошли в сад. Ториа шёл слева, изуродованной стороной лица к лее. Но никого это не смущало, казалось, для них не существует этих шрамов. В течение рига то в одном конце сада, то в другом слышалось восхищенное:
- Это же инжир! Ммм!