Кому из команды принадлежала идея, разлившаяся в информационном поле, не знаю. Но мы как будто одновременно уловили её, вспомнив о старом законе.
Поднял глаза на лею. Она посмотрела в ответ, медленно обвела всех нас и сказала, только не о том, о чем мы думали. Ей об этом неоткуда знать.
Да, вселенная мудра, но промелькнувшая мысль не покидала нас. Лишь нарастала решимость. Ториа первый уловил намерения остальных. Кристалл Руша оказался красноватым, у Стева и Венса были серыми.
Но вот их новости больше всего не порадовали капитана, не просто так заблокировавшего дальнюю связь. Мне как технику, это было очевидно.
Чувства леи сменялись одно за другим, почти неуловимо. Она посмотрела на связанных, потом на Рушиана и только потом на меня, извиняясь и прося одним взглядом. Открытая, чувственная. Вот почему мы все как один решились создавать семью с ней. На Игренке эта разница между ней и остальными леями будет очень бросаться в глаза.
Энни как и обещала всем, назвала братьям свое имя и взялась за кристаллы руками. Когда нити опустились на её тонкую шею, она, рассматривая, поднесла камни друг к другу.
Впервые видел спайку. Прямо в маленьких ладонях кристаллы засветились и слились в один.
Лею процесс поразил. Что-то пояснили братья. Ещё раз обведя всех нас нежным взглядом в немой просьбе, она взяла братьев за руки и увела. Впервые нерешительных и немного заторможенных после спайки кристаллов.
Семья
В какой-то момент эволюция дала всем игренцам с одной стороны благословение, с другой проклятие. Энергию. В известной галактике у них не осталось конкурентов.
Они практически не болели, проживая несколько веков. При этом срок жизни определялся силой энергии и интереса к миру вокруг. Игренцы спокойно старели, когда уставали морально. Уходили в дальние гроты, чтобы раствориться в потоках планеты.
Поэтому и медицина развивалась вокруг самой энергии, её возможностей. Любое физическое вмешательство в создания вселенной признали кощунством. Энергия быстро покидала и тех, кто допускал такое вмешательство и тех, кто ему подвергался, если вопрос не стоял между жизнью и смертью.
Игренцы лечили друг друга теплом рук и сердца, искренними мыслями и пожеланиями. И одновременно имели огромные возможность нанести вред плохой мыслью, в конечном счёте себе же. В таких случаях потоки нарушались и покидали носителя, если он не признавал содеянное, не старался исправить.
В какой-то момент сильнейшие из игренцев стали вырождаться. Женщины перестали поглощать излишки потоков, вырабатываемых мужчинами. Да и самих женщин стало меньше. Причём коснулось это в большей степени о'леев.
Перекос в рождаемости мужчин и женщин был всегда, но теперь усугубился. Найти женщину, которая примет потоки, не погибнет под их воздействием, подарит свое тепло и счастье полноценной семьи стало трудно, очень трудно.
Женщин из сильных семей выкупали за баснословные суммы. Семьи формировали, тщательно отбирая связанных. Но из-за достаточной скрытности и стремления к уединенности, выявить закономерность, понять, почему в одной семье появляются девочки, в другой с великим трудом один, два мальчика, не смогли. Внешне благополучные семьи хранили свои секреты.
Стев и Венс обычные леи, которым повезло или не очень родиться близнецами с идентичными потоками.
Они всегда были одним целым. Разделяли не только быт, игры, но и мысли, чувства. Сознания. Одинаковый уровень потоков, одинаковое мышление делали их пугающие идентичными. Если бы в обществе Игренка было понятие клонов, то их посчитали бы таковыми.
Но росли они обычными мальчишками: играли в догонялки и прятки.
Когда мимо них двоих, притаившихся в углу комнаты, прошли старшие, не заметив, не найдя, первый раз, посчитали это игрой. Когда чуть позже в комнату пришли мыть пол и чуть не задели их грязной тряпкой, они испугались. Бежали до отцовского кабинета сломя головы, только пятки мелькали, невидимые. Родной отец не сразу понял, где дети. Сначала выслушал жалобы пустоты.
Все это близнецы рассказывали лее, лежа на её коленях. Под нежные поглаживания и перебор волос.
Следовали они из кают-кампании за девушкой бездумно, наполненные её решимостью, вдохновленные её теплом. Собственная каюта показалась им незнакомой. Лея на кровати в позе лотоса, они оба по бокам от неё. Очнулись, когда склонили головы, наслаждаясь тонкими пальчиками в своих волосах.
В ответ на их историю, что-то рассказывала лея. Под её ласковый голос, разомлев от перебирания волос, братья уснули. Энни потихоньку выбралась, собираясь добраться до своей каюты, чтобы у себя спокойно принять душ и переодеться. За дверью её ждали Ториа и Арвен.