- Эн не молчи...
Меня окутывает чужой жаждой и страхом. Его лицо напряжено, на скулах играют желваки от эмоций. Тянусь на цыпочках и быстро целую, коротко, пока смелая.
Айзек чуть расслабляется, отстраняется. Волна нежности и, наверное, тепла. Или решимость, или уверенность. Путаюсь. Теряюсь.
Не теряется капитан. Крупная жемчужина на незримой длинной нити опускается мне на грудь. Её цвет серо-розовый, матовый, притягивает взгляд. Смущенная сталь. Такие бывают?
Не сразу понимаю, что спрашиваю вслух. И капитан отвечает, правда говорит далеко не о жемчужине:
- Нет, таких не бывает.
Отходит на шаг, любуясь.
- Покажешь мне себя?
Спрашивает, следуя по моему телу взглядом. Но только собралась ответить, сокращает расстояние, возвращая мне мой жест. Твёрдый палец прижимается к губам, приказывая молчать, призывая подчиниться.
Ловкие длинные белые пальцы, с темно-розовыми аккуратным ногтями разоблачают меня, почти не касаясь кожи.
Сильные уверенные руки несут на кровать, чтобы уже там окончательно стянуть одежды, оставляя на мне лишь рдеющую между грудей крупную жемчужину.
- Мне нельзя срываться, - Айзек встаёт надо мной во весь рост, - Прошу, не двигайся.
Лежу на кровати нагая, мне зябко и кожа покрылась мурашками. Айзек надо мной, скрытый комбинезоном, недоступный. Смотрит, скользит одними глазами. Исследует миллиметр за миллиметром, чтобы присесть рядом и повторить путь взгляда руками.
Крупные ладони проходят по волосам, лицу, пальцы задерживаются на губах, поглаживая, следуют к груди.
Обхватывает, чуть сжимая, и будто испугавшись своего порыва, отпускает, выводя нежные круги по контуру, задевая болезненно-твёрдые соски. Это пытка. Чувствую себя блюдом. Кажется, что подо мною уже мокро от сока. Готова настолько, что хочется вцепиться в Айзека, проглотить его. Останавливает лишь слишком сосредоточенное лицо моего капитана. Ему нужно так.
Но как сдержаться, не двигаться? Особенно когда твёрдые руки вдруг спокойно властно разводят в стороны мои ноги. В этот момент просьба показать себя обретает совершенный смысл.
Беззащитно открыта, сдерживаю бедра, чтобы не вскинуть от терзающего желания вверх, замерла, только чувствую как сокращаются мышцы лона, над которыми не властна, оглушенная силой собственного желания. Айзек медлит, так и сидит в ногах, придерживая лодыжки дрожащих от возбуждения ног. Медленно, не моргая приближается к лону и глубоко выдыхает мой запах. Мне кажется, я готова кончить от первого же прикосновения. Меня выгибает от его дыхания. Жалобный стон. Мой. Хныкающий.
В ответ пальцы Айзека поднимаются по внутренней стороне ног, слишком медленно, чтобы начать меня исследовать там, где для глаз не осталось секретов.
Нас обоих бьёт дрожь, перекатываясь от одного к другому. Закусила костяшку пальца, сдерживаясь. Когда он наконец-то отваживается проникнуть пальцами внутрь, меня выгибает и трясёт, до горячих солёных дорожек по бокам лица. Кажется, шепчу его имя. Айзек, Айзек... Пытаюсь оттянуть за короткие волосы его голову от лона. Увернуться бёдрами от слишком острого удовольствия, жёсткого, болезненного. Кажется, он врос в меня, руками обездвиживая бедра. Ему должно быть больно от моих рук, но в ответ он лишь сильнее сжимает, всё увеличивая напор горячего рта. Уже кричу в голос от остроты. Бесконечный подъем. Желанная вершина маячит и исчезает на новом витке. Пока Айзек не отлетает от меня.
От его вида теряюсь. Возбуждение спадает в миг от бешеного взгляда. От трансформации капитана в голубой кристалл в форме мужчины. Комбинезон скукоживаясь обрывками сползает к его ногам. Айзек вытягивает в стороны руки, смотрит на них, поворачивая, наблюдает как течёт и меняется, наверное, энергия, заменяющая сейчас мышцы, кровь, кости.
"Она не выдержит", - слышу в своей голове.
"Сейчас выдержит, верь мне. Ты сам просил стереть часть информации", - голос Искорки, но другой, навевающий образ бесконечности.
Айзек опускает руки, смотрит в мою сторону мельком и отворачивает голову.
"Нельзя, я не продержусь и рила".
- Айзек, - он почти отвернулся, когда услышал меня.
Что может женщина? Всё. Даже не зная как. Кажется, что некоторые способности заложены в нас настолько глубоко, что пробуждаются, рождаются в каждой женщине, девочке, вместе с нею.
Страшно ли прикоснуться к сияющей голубой спине, где кажется каждая мышца живет своей жизнью? Безумно. Но я верю. Что-то внутри отчётливо толкает меня к Айзеку. Оно же уверяет, что все будет хорошо.
Руки скользят по сияющей гладкости, сложно воспринимать его таким. Закрываю глаза, ощущая как он разворачивается, заключает меня в объятья.