Игренцы скрылась в своём корабле. А тёмные громады спутников все мигали, прошивая пространство одной известной им мелодией.
Главный коснулся Хоруса, после чего, тот развернулся и устремился вверх, покидая планету. За ним, открывая вид на молчаливые светила, разлетелись остальные. Погас океан, поглощая в своих водах громадные туши спутников.
Что-то пропев Искре на своём, световом, грузные скалы двинулись в глубину . Вначале по-немногу, неуклюже, но стоило им погрузиться на треть, как они ловко развернулись и демонстрируя далеко не старческую прыть, двинулись вдаль.
Искра касалась океана тенами, наблюдала за песчинками увлекаемыми водой, вперёд-назад, вперёд-назад, за пришедшей в себя леей, отбивающейся от заботы мужчин, ставящей на первое место состояние потомка Искры. За тем, как бережно втроём с капитаном и его братом, Энни погружает Малыша в кокон. Как слажено отступают мужчины от леи, оставляя рядом с ней Рушиана. Энни без слов приникает к игренцу. Правильно, для восстановления кокона нужна энергия. Вечная, жизненная. Тены скользят по воде. В них больше нет дрожи. Загребают мокрый песок в кучи, которые тут же размывает, равняет прибой.
Пришедший в себя Таро Хашидо расположился в рубке, наблюдая с высоты за тёмной водой океана, покрытой рябью мелких волн.
ЭНЕРДЖИ
Точно знаю, что Айзек был рядом, помогал сойтись краям кокона, пока мы с Рушианом, расположившись нагими прямо на полу, старались быстрее преобразовать энергию.
Щемяще нежно с невесомых поцелуев до врастания друг в друга. С воздушных прикосновений до тесных объятий, когда кажется, что стоит разжать руки и мир вокруг рухнет.
Внутреннее напряжение не давало мне прийти к удовольствию, держалось в сознании, мешало. Слишком много впечатлений. Ощущение, что остальные мужчины близко, но мы не должны прикасаться друг к другу сейчас, угнетало.
Чуткий Руш стал лихорадочно целовать моё лицо, буквально купая в ласке. "Малышка моя, девочка моя, звездочка моя...", - срывающийся хриплый шёпот на вдохе. И как награда финал. Удовольствие острое, болезненное, затяжное. Жалостливый всхлип перетек в стон, продлеваемый размеренными глубокими толчками. Руш не спешил за мной, внимательно наблюдая. Но сорвался следом от своего имени на моих губах.
Отдышавшись, устроилась в тёплых объятьях. Вокруг никого. Сердце светит ровно. На моем импровизированном паланкине темно-вишнёвые смазанные пятна. Кто-то не церемонился с тканью, стирая кровь с моего лица.
- Что произошло?
Рушиан баюкал, очерчивал кончиками пальцев контуры моего лица, поглаживал по волосам.
- Старейшина проверял нас через капитана. До сих пор появление новых кораблей было тайной для всех. Открывать её они никому не собираются. Мы будем знать, но не сможем рассказать или показать. Это сложно объяснить, - Руш оплел меня руками, прижимаясь щекой к макушке. - Таро Хашидо специально погрузили в беспамятство. Он должен остаться в неведении. С тобой сложнее. Тебе нужно все знать, но не иметь возможности проговориться даже случайно. Старый спутник не учёл, что ты не игренка. Твой разум другой. Поэтому с твоей памятью будет работать Искра.
- Если у неё не получится, то как только детёнышь станет самостоятельным, мы с Искрой навсегда покинем Игренк.
Слишком безэмоциональный голос Айзека поведал больше всего о его чувствах. Он принёс одеяло, укрыл нас с Рушианом, хотел прикоснуться, но передумал, безвольно роняя поднятую руку.
- Тогда чего мы ждём?
- Искру.
Ждать корабль, находясь внутри него? Мои поднявшиеся в удивление брови повеселили мужчин, немного снимая напряжение.
Айзек наклонился и быстро поцеловал меня в лоб.
- Разрыв и восстановление кокона дались ей не просто, - с мягкой улыбкой пояснил капитан.
Мысли теснились в голове. Как само собой разумеющееся воспринимался протянутый пришедшим Арвеном сок. Глаза видели как Тахиро забирает паланкин, следили за перемещениями Ториа, а разум бился в неожиданном страхе.
- Что Искра должна со мной сделать?
Спасибо за награды!
❤️ Татьяна Одинцова!
💖 Светлана Башкирова!
Продолжение
Ответить мужчины не успели.
- Мы не хотим, чтобы в нашу жизнь вмешивались, принуждали, использовали нас. - большой бархатный тен ткнулся мне в руки, потерся, напрашиваясь на ласку. - Попробую сделать так, чтобы ты не только не могла рассказать ничего о детеныше, но и закрыть от других твою память.