Как он сказал? Четырнадцать месяцев, из них десять — в больнице. Я мысленно пробежалась по своим счетам. Не метафорическим, а вполне реальным, рублевым.
Денег, чтобы бороться и умереть в человеческих условиях, должно хватить, но матери и сестре с племянником уже ничего не останется. Только квартира. И нельзя забывать про папашу, который непременно попробует отжать свою долю, если я не успею исключить его из числа наследников.
— Не совсем. Четырнадцать месяцев — немного, но на здоровье как раз хватит.
У меня вырвался смешок.
— Умереть завтра, но здоровой? Не вдохновляет.
Но душу кольнула трусливая мыслишка: может, согласиться?
Четырнадцать месяцев тошноты, слабости, боли, итогом которых будет смерть на больничной койке. Пусть в чистенькой и комфортабельной платной клинике, все равно это не то место, где хочется умереть.
Не лучше ли не тратить деньги на обреченную борьбу? Пусть родным останется побольше…
— Умереть, чтобы переместиться в чужое здоровое тело, разумеется.
— Что?!
Он пожал плечами.
— Во вселенной сотни тысяч миров. В каждом из них ежесекундно умирают тысячи, а иногда и миллионы существ. И не всегда это смерть от несовместимых с жизнью травм. Именно этим и пользуются такие, как я. Мы забираем в оплату личное время, взамен перемещаем человека в другое тело.
Это звучало настолько безумно, что казалось даже логичным.
— И что — многие соглашаются?
Он ухмыльнулся.
— Вы не поверите.
Я действительно не поверила.
— Какой смысл? Или… Вы всегда подкатываете к умирающим?
Он хмыкнул.
— Обычно нет. Да, умирающим нечего терять. Но и взять с них особо нечего. Я предпочитаю работать с клиентами, у которых в запасе от тридцати до шестидесяти лет жизни. Видите ли, люди редко довольны тем, что имеют. Кому-то не хватает денег, кому-то любви, красоты, высокого статуса. За дополнительные годы жизни я подбираю для своих клиентов тело, полностью отвечающее их запросам.
— Но… — я нахмурилась. В голове не укладывалось, что кто-то готов обменять свое родное тело, настоящую жизнь на неизвестно что с чужого плеча. — Зачем? Ведь всего этого можно добиться и здесь?!
— Ключевое слово “добиться”, Екатерина Владимировна. Это же надо что-то делать, напрягаться, прилагать ежедневные усилия. А тут раз — и в дамки, — он помедлил. — Впрочем, мои клиенты частенько меняют не всю оставшуюся жизнь, а какую-то ее часть. Например, пять лет за выигрыш миллиона в лотерее.
Мне захотелось покрутить пальцем у виска. Ну не идиотизм ли?! Обменять жизнь на какие-то бумажки? Да за эти пять лет можно не один миллион заработать, а несколько десятков!
— Не все так к этому относятся, — подсказал рогатый, с улыбкой наблюдая за сменой эмоций на моем лице. — Вы скорее исключение, Екатерина Владимировна. В других обстоятельствах вы бы меня даже не заметили.
В душе вспыхнул азарт. Предшествующая сделке торговля — это всегда волнительно.
— Хорошо, и каковы условия?
— Условия?
— Вы зачем-то подсели ко мне и завели разговор.
— Это не я к вам подсел, это вы меня увидели, — поправил представитель потусторонних сил. — Время — самый ценный ресурс, и жители Лимба знают это как никто другой. Чтобы не тратить его, в командировках мы накладываем на себя чары. Меня может увидеть только тот, кто морально готов к сделке.
Забавно, что представители потусторонних сил используют те же техники, что наши менеджеры. Убедить клиента, что покупка нужна именно ему, залог успешной продажи.
— Раз уж зашел разговор о сделке, представьтесь, пожалуйста.
По тонким губам пробежала хитрющая улыбка. Нет, ну как он души… то есть время покупает с такой жуликоватой харей?! Мошенник должен вызывать доверие, производить впечатление кристально честного человека. А на этого рогатого только взглянешь и сразу подозрение, что он где-то тебя объегорил.
— Азазель Рвалионский. Можно просто — Азазель. Или Маэстро. Название моего агентства на Лимбе вам ничего не скажет, но в вашей стране мы зарегистрированы как ООО “Дорогой грез”.
Азазель?! Снова запахло то ли дурной мистикой, то ли глупым розыгрышем, но где-то в глубине души я уже знала — рогатый не врет.