С одной стороны, учитывая высокую стоимость таких разработок и собственно материальной части, риск потери и носителя, и полезного груза даже в ходе первых пусков должен быть сведен к минимуму. С этой точки зрения полезно убедиться в работоспособности всего комплекса в целом в наземных условиях, проведя серию огневых стендовых испытаний. С другой стороны, созданы уникальные стенды, стоимость которых в много раз превышает стоимость самой ракеты. А если стенд один и в ходе испытаний будет выведен из строя, то на время его восстановления затормозится работа всей кооперации. Ведь при серьезной аварии восстановление стенда могло занять несколько месяцев - до года.
Неоднозначность ответа привела к необходимости создания специальной комиссии, которая была утверждена решением Военно-промышленной комиссии Президиума Совмина. Председателем комиссии был назначен академик, вице-президент Академии наук К.В.Фролов, в комиссию вошли ведущие ученые страны, специалисты в областях ракетной техники, авиации, ядерной науки и, естественно, разработчики ракеты и генеральные заказчики.
Вывод комиссии однозначно подтверждал необходимость выполнения определенного (необходимого и достаточного) объема экспериментальной отработки всех элементов, агрегатов, систем и ракеты в целом до выхода на огневые стендовые испытания. Это подтверждение было важным для разработчиков как вспомогательное оружие в борьбе за полноту отработки и с поползновениями некоторых организаторов к ее сокращению. Справедливости ради - этот пункт не оспаривался никем.
Так же бесспорным было решение о программе огневых стендовых испытаний ступеней, как конструкторских, неизбежных, входящих в план экспериментальной отработки комплекса.
При этих двух условиях и с учетом того, что есть виды нагрузок на ракету, возникающие при проведении огневых предполетных испытаний на стенде, которые существенно превышают полетные, и ракета не выдержит их без переработки ее конструкции, апологеты этих испытаний согласились на первых пусках их не проводить. Последний довод был больше той каплей, которая склонила оппонентов к решению идти вперед. Дело в том, что упоминавшиеся повышенные нагрузки на донный экран блока Ц могли бы быть парированы доработкой, которая осуществлялась несложно, а остальные утверждения о прочности комлевой части этого же блока не имели оснований В пылу спора эти заявления были сделаны генеральным конструктором. Это был тот тезис, который был оправданием для генерального заказчика перед... Перед кем - вернемся к этому ниже.
Среди апологетов проведения предполетных огневых испытаний были не только заказчики, которые в принципе стоят на страже качества и надежности, и в этом их упрекнуть нельзя. Даже более - следует их благодарить, потому что только в обстановке спора если и не рождается истина, то укрепляется принимаемое решение, и настаивающие на нем сами вынуждены еще и еще раз рассматривать самые невозможные доводы и проверять себя в утверждениях.
Комиссия сыграла весьма полезную роль. Константин Васильевич Фролов сумел свести бурные страсти к единому мнению.
Другая часть апологетов - среди самих разработчиков, которые в свое время закладывали эти виды испытаний в программу. Для них были еще свежа драма Н-1. Эта часть не заняла твердой позиции, но, видимо, оставила за собой право высказать свое отношение к ломке программы. Боролись боязнь и смысл. Но нельзя же ради боязни поступаться здравым смыслом. Сторонниками исключения предполетных огневых проверок были организаторы разработки ракеты-носителя и блоков, а соглашались выполнять все условия по доведению до нужного уровня надежности двигателисты.
У разработчиков системы управления были свои проблемы.
Настаивающие на проведении огневых предполетных испытаний ракеты на специальном стенде в более узком кругу твердили, что главной причиной неудач с Н-1 было отсутствие такого стенда. Если будет принято решение отказаться от стенда для предполетных испытаний, то какая цена выводам по Н-1. И последний довод: если будет авария, то имейте в виду - прокурор вступит в силу...
Да... предупреждение не техническое, но, как и авария, имеет свою степень вероятности.
В работе комиссии участвовал академик Валерий Алексеевич Легасов, который постоянно предупреждал, что любая техническая система такого рода на пороге ее эксплуатации должна иметь надежность достаточно высокую и приводил в пример действующие системы атомных электростанций, у которых статистическая надежность была на два порядка выше, чем у нашей системы. Он нас отрезвлял... Мы тогда, конечно, не подозревали, что через несколько месяцев произойдет трагедия в Чернобыле. Даже такие системы могут терпеть аварии. Абсолютно надежных систем нет, но опять же приходит на ум довод в пользу стремления уменьшить размеры возможного ущерба.