Ригель почувствовал, что и впрямь пора уже сделать выбор и опуститься на одну из вращающихся в общем хороводе планет. Путешествие и тревога измотали его. Да и Арку требовался отдых. Поэтому, натянув поводья, мальчик направил гиппокрыла вниз, к миру, который радовал обилием света и воды. Крылатый конь опустился на лужайку, поросшую красными цветами. В тени деревьев протекал ручей. Юный связной выскользнул из седла и с наслаждением растянулся на траве. Бдительная «нянька» немедленно оказалась рядом и стала прощупывать окружающее пространство сверхчувствительными сенсорами. Арк напился из ручья, обнюхал траву и принялся безмятежно ощипывать ее, словно был на родной планете. Ригель несколько минут лежал, глядя, как проплывают в розово-фиолетовом небе планеты, а затем незаметно для самого себя уснул.
…Ему приснился странный сон. Из-за деревьев на берегу ручья вышел белобородый старик. Мальчик никогда не видел таких. Даже очень пожилые сферолюды, разменявшие не одну сотню лет, выглядели моложаво. Тем более никто из них не носил бород и усов. К тому же старик был облачен в длинные, ослепительно белые одежды и опирался на посох с навершием, согнутым в причудливую спираль. Старик подошел к Арку, ласково потрепал конягу по тугой щеке и угостил пучком какой-то чудной травки — гиппокрыл ее с видимым удовольствием схрумкал. Потом белобородый подошел к валяющемуся Ригелю, который одновременно спал и не спал. Он отчетливо видел, слышал, чувствовал запахи, осязал ладонями траву и в то же время смотрел на себя со стороны. Старик повел рукой, трава потянулась к нему, сплетаясь в зеленое кресло, совсем как у мальчика дома. Усевшись в это кресло, белобородый осторожно коснулся посохом плеча спящего. Паривший, словно незримый дух, Ригель видел, как его двойник, а вернее он сам, открыл глаза. Сел, подтянув колени, с недоумением уставился на незнакомого старика. Потом опомнился и схватил детектор. Прозрачное окошечко осталось чистым.
— Я Хранитель Древа, — представился белобородый. — А ты, если не ошибаюсь, сын Поллукса и Альхены.
— Не ошиблись, — вежливо проговорил мальчик и тут же осведомился: — А какого именно дерева вы хранитель?
— Не дерева, а Древа! — поправил его собеседник. — Древа Жизни, то есть всей Вселенной!
— Здорово! — выдохнул Ригель. — Простите.
— Ничего, — старик улыбнулся. — Видишь эти миры?
И он показал посохом на проплывающие в вышине планеты.
— Вижу, — кивнул мальчик.
— Это плоды Древа Жизни, — сказал Хранитель. — Когда-то, подтачиваемые червями, все они сгнили или ссохлись, после чего сорвались с ветвей и отправились странствовать в пустоте. Мегавеликан собрал их, вернее косточки, которые от них остались. Из этих косточек выросли новые миры. Сейчас они дозревают здесь, прежде чем занять свое место на ветвях Древа.
— А мегавеликан — это тот верзила, внутри которого мы сейчас?
— Верзила?! — удивился старик. — Это ты хорошо сказал. Что касается твоего вопроса… Я не знаю, внутри ли мы него или вовне. Все эти различия слишком субъективны. Вот если ты нарисуешь круг, а в круге поставишь точку, будет ли она внутри круга?
— Конечно!
— Не торопись. Представь, что круг — это обруч, а точка — мяч. Стоит тебе приподнять обруч, где окажется мяч?
— Ну… снаружи.
— Это если смотреть на него из-под обруча, а вот если смотреть на мяч сверху, будет по-прежнему казаться, что он внутри.
— Кажется, я понял, — пробормотал Ригель. — Все зависит от места, с которого смотришь.
— Верно! — согласился Хранитель.
— Вы сказали, что плоды-планеты подтачивают черви, — продолжил разговор мальчик. — А разве нельзя сделать так, чтобы червей не было?
— Можно, но кто это сделает?
— Ну как кто? Вы!
— А почему я?
— Потому что вы Хранитель Древа Жизни.
— Заметь, Ригель, — поднял палец старик. — Древа, а не его плодов. Плоды должны беречь от червей обитатели этих миров. Вот смотри…
Он протянул руку и легко, словно мячик, вынул из общего хоровода один из миров. У мальчика, независимо от того, спал он или нет, перехватило дыхание. Потому что плод одновременно был исполинской планетарной сферой с дышащими морями и зеленеющими материками и небольшим шаром в руке Хранителя. Под его пальцами шар стал прозрачным, словно был выточен из горного хрусталя, но в этой прозрачности копошилось нечто темное. Ригель всмотрелся и разобрал в копошении отдельные фрагменты. Он словно опять парил, но на сей раз над бездной, заполненной червеобразными существами. Одно из них вдруг кинулось к мальчику, на лету трансформируясь в… него самого. Ригель отпрянул, крикнув: