«Холодное переходит в теплое, а теплое — в холодное, — писал он. — Повышение давления внешней среды вызывает нагрев вещества, а понижение — охлаждение. Жизнь возможна лишь в усредненных условиях. Чтобы оставаться живым, нельзя перегреваться, но и переохлаждаться тоже. Стремясь к равновесию, следует избегать областей не только высокого, но и низкого давления. Следовательно, если где-либо еще и существуют вязкие океаны, жизнь в них должна возникнуть только в зонах умеренного давления и тепла…»
На мгновение Симур задумался, пытаясь представить себе существо, обитающее в кромешной тьме, погруженное в плотную вязкую жидкость и не ощущающее ничего, кроме смены температуры и давления на свою кожу или что там у него есть. Удивительно, что в таких условиях могла возникнуть не только жизнь, но и разум. И не просто какой-нибудь там примитивный, а способный подняться до вершин абстрактного мышления. Юный древолюд поневоле спрашивал себя: «А ты-то сам как живешь? К чему стремишься? Чего достиг? Ну оторвался от родного племени. Ну забрался в неоглядную даль. Ну набил голову всякой всячиной. Стал ли ты от этого лучше?»
От этих мыслей Симуру сделалось так тоскливо, что впервые с того момента, когда он взял в руки книгу, ему расхотелось читать. Захлопнув том, юный древолюд вернул его на место и спустился в дупло с диковинами. Занять себя ему было нечем. И он вспомнил, как занимался очисткой городского тоннеля от гнили. В дупле великана гнилушек, правда, не было, но пыли накопилось предостаточно. Обследовав нижнее дупло, юный древолюд обнаружил колонию губчатки. Аккуратно сняв ее с насиженного места, он принялся за уборку. Оголодавшая губчатка с удовольствием поглощала пыль и поросль фитопланктона, который скапливался в сырых местах.
Это была привычная работа, и юный древолюд сам не заметил, как увлекся ею. Он обнаружил в трех дуплах множество захламленных мест, о коих поначалу и не подозревал. Приводить их в порядок оказалось для него огромным удовольствием. Таким способом Симур мог хоть как-то отблагодарить за гостеприимство своего хозяина. Он хорошо помнил свой первый разговор с гимантийцем, когда тот предложил ему выполнить только одну его просьбу. Других желаний, кроме того, чтобы получить шанс расширить свой кругозор, у юного древолюда тогда не было. И великан согласился ему в этом помочь.
Правда, помощь гимантийца ограничилась тем, что он нахлобучил Симуру на голову обучающий гипноиндуктор в виде наушников, а все остальное тот приобрел сам. И на том спасибо! Ведь великан мог попросту выбросить его из дупла! А может, он еще так и поступит? Зачем ему юный древолюд? Вот только стоит ли дожидаться? Конечно, книги скрашивают жизнь, но в остальном его существование мало отличается от положения узника. Нет, во что бы то ни стало нужно найти способ удрать отсюда. Даже если ради этого придется сигануть с исполинской стены Отвесного мира.
А почему со стены?! Зачем сворачивать себе шею за здорово живешь? Уж если рисковать, то по делу. Прыгать нужно не с коры исполинского дерева, а… в энергетический канал. Тогда появится шанс оказаться в другом мире. Осталось найти вход в этот канал. Юный древолюд попытался проанализировать ситуацию. Сам он попал сюда через вентиляционный тоннель вместе с лесным сором, но ведь гимантиец наверняка проникает в свое логово каким-то другим способом. И уж тем более покидает его. Следовательно, нужно дождаться его появления и попытаться проследить за ним!
Приняв это решение, Симур с удвоенным усердием принялся очищать от грязи обиталище великана. Жизнь его вновь обрела смысл. Он даже стал придумывать, что возьмет с собой, дабы не оказаться в незнакомом мире с голыми руками. В конце концов, сокровищница гимантийца битком набита различными полезными штуками, которые без всякой пользы пылятся у него на полках. Если он позаимствует у него несколько диковин, великан не обеднеет. О том, что такое заимствование называется воровством, юный древолюд даже не думал. В Лесу можно брать все, что требуется, а в Городе воровать было бессмысленно — все на виду.