Этот эффект односторонней прозрачности вызывала энергия, которая струилась в стволе канала. Она дестабилизировала атомарную решетку вещества, делая непроницаемое проницаемым. Правда, Симуру было теперь не до физических эффектов. В промельках прозрачности он увидел черную точку, которая рывками приближалась к дереву великана. Вернее, точка-то двигалась плавно, но так как иногда стена снова становилась непроглядной, то возникал еще один физический эффект, названный в одном отдаленном мире стробоскопическим. Благодаря ему юный древолюд не успел увидеть, когда точка выросла и вплотную приблизилась к вентиляционной шахте, что вела в дупло великана.
Не видел он и того, как посыпались из нее пираты-корневики. Сколько из них было захвачено гелеобразным фильтром зла, а сколько сумело вырваться, Симур тоже так никогда и не узнал. В стробоскопических вспышках прозрачности он лишь различал смутные длинные тени, кружившие возле гимантийца, который отбивался от них изо всех сил. Юному древолюду стало стыдно за то, что он оставил своего учителя в беде. Ведь в мешке, приготовленном для побега, есть трехфазный дезинтегратор малого радиуса действия! Уж из него-то он мог запросто уложить с десяток этих тварей. Симур развязал горловину своего заплечного мешка, вынул дезинтегратор и замер в недоумении. Как он через стену-то проникнет?!
Так и стоял юный древолюд с бесполезным оружием наперевес, беспомощно наблюдая фрагменты эпической битвы, что разворачивалась в дупле великана. Корневики теснили гимантийца вверх по ступеням, к дуплу второго яруса, где хранились диковины. Великан сбрасывал их в дожделодец с фильтром зла посередине, рассекал клешневидными конечностями, размазывал по стенам, но корневиков было слишком много. Неумолимо перли они вверх, и гимантиец вынужден был отступать. Вдруг в этой схватке произошел перелом. К сожалению, не в пользу хранителя энергоканала. Несколько корневиков обошли его сверху и бросились ему на голову и плечи. Гимантиец пошатнулся, попытался сбросить с себя пронырливых тварей, но оступился и рухнул вниз.
С колотящимся сердцем ждал Симур, что учитель вернется на лестницу, чтобы защитить свои сокровища, но тщетно. Вместо великана на ступенях опять показались пираты-корневики. Теперь они никуда не спешили. Ползли, извиваясь, словно черви, и будто бы обнюхивали стену. Внезапная вспышка озарения потрясла юного древолюда сильнее, чем вероятная гибель гимантийца. Корневики искали доступ к каналу! Едва он подумал об этом, как прямо перед ним образовался тот самый лаз, в который великан, казалось, вечность назад зашвырнул своего нерадивого ученика. В промоину сунулся один из пиратов. Гибкий, как червь, он оперся ладонями в края лаза и сунул туда уродливую остроухую голову.
Гнев захлестнул Симура удушливой волной. Не раздумывая, он нажал на гашетку дезинтегратора. Из раструба излучателя вырвался узкий красный луч и пронзил незваного гостя насквозь, словно раскаленная спица. Корневик пропал за краем лаза. Следом сунулся второй. Юный древолюд снова нажал на гашетку. С тем же результатом. Третий нападающий не рискнул повторить попытку подельников. Что делать дальше, Симур не знал. Страха не было, он готов был продолжить схватку, даже если ему тоже придется сложить голову. Другое дело, сумеет ли он защитить энергетический канал? Успеет ли перебить всех пиратов до того, как кончится заряд батареи?
— Эй, Симур! — вдруг раздался знакомый голос. — Брось палить!
— И не подумаю, — буркнул тот. — Только суньтесь!
— Это же я, Осгут! Не узнал? Неужто ты и меня, своего учителя, спалишь?
— Моего учителя вы убили.
— Кого?! Этого нелюда?
— А ты кто? Разве не нелюд?!
— Прежде всего я твой учитель, Симур. Я открыл тебе глаза на твой трухлявый Город. Я помог тебе осуществить твою мечту. В конце концов, это ведь я дал тебе крылья! А что тебе дал твой гимантиец? Мертвую премудрость, от которой нет никакого толку.
— Из-за тебя я лишился родного дома, — отпарировал юный древолюд. — Потерял мать, друга. Все! Твои крылья меня едва не угробили. Да и не это главное. Мой учитель… мой настоящий учитель рассказал мне о таких, как ты. Вы зло! Вы губите миры!
— Ох ты, почка проклюнулась, — издевательски восхитился Осгут. — О зле стала рассуждать, о мирах. Да что ты об этом знаешь?