Услышав голоса, она обрадовалась: папа вернулся! Однако ее тут же вновь стали мучить сомнения: рассказывать ему или нет? Пока она маялась, скрипнула дверь, и в ее комнату заглянул Густав. Жена сказала ему, что Келли хочет с ним о чем-то поговорить, но он не стал сразу спрашивать дочь об этом. Вряд ли речь шла о делах в гимназиуме. Скорее всего, его маленькая разведчица узнала что-то любопытное, но странное, и сгоряча хотела выложить все отцу, а теперь не уверена, стоит ли рассказывать. И если уж Келли сомневается, значит, речь идет не о каком-нибудь пустяке. Выходит, она узнала что-то действительно важное и признается в этом лишь в доверительном разговоре. А ведь и он, командир боевой группы квартала Густав Эйлер, тоже узнал сегодня нечто весьма важное.
— Не спишь, дочка? — спросил он.
— Не сплю, папа, — откликнулась девочка.
— Можно я тут у тебя посижу?
— Конечно, папочка.
Густав снял со стула моток светопровода, положил его на пол и уселся. Достал трубку, но раскуривать не стал. Не захотел дымить в комнате дочери. Келли заметила его нерешительность и сказала:
— Ты кури, папа! Мы потом проветрим.
— Спасибо, родная!
Отец кивнул и принялся не спеша набивать трубку табаком из кисета, с которым никогда не расставался.
— Как у тебя дела в гимназиуме? — спросил он.
— Все хорошо, папа, — откликнулась дочь. — По космографии шесть, по чистописанию пять.
— Умница!
Помолчали. Оба знали, что эта тема исчерпана, а приступать к настоящему разговору не решались. Ясный осенний день давно уже был съеден ночною тьмой. Похолодало. С неба посыпалась снежная крупка. Густав деликатно попыхивал трубкой. В теплом и затхлом воздухе комнатушки повисли сизые слои табачного дыма. Келли нравилось, когда отец курит. Может быть, потому, что при этом он никуда не торопился. А вот мама терпеть не могла табака. Поэтому Келли всегда старалась проветрить свою комнатушку до того, как мадам Эйлер почует дым. Она и сейчас вскочила, чтобы открыть форточку. Сразу потянуло холодком. В комнату ворвались снежинки. Келли вернулась к тахте, схватила и закуталась в зеленый в черную клетку плед.
— Был я сегодня у одного человека, — вдруг заговорил Густав. — Это господин Марстон, владелец магазина «ФУНКЕРЫ И ДРУГИЕ ДИКОВИНЫ»…
Звякнул колокольчик. Альберт открыл дверь, запертую изнутри, впустил гостя и плотно задвинул засов. Магазин в неурочное время был закрыт для покупателей. Не до торговли было хозяину. Предстояло решить судьбу дневного посетителя, который все еще оставался в кабинете, обращенный кадуцетром в черную бесформенную массу. Пришедший вечером гость пока ничего об этом не знал. Он топтался в прихожей, сжимая в грубой мозолистой руке записку, которую несколько часов назад Альберт сам доставил по названному хозяином адресу. Все это время они вдвоем думали над тем, что им делать с господином Протеем, который не был ни господином, ни просто личностью. Старый слуга слегка приукрасил картинку, утверждая, что действует согласно инструкции Синдиката. Не существовало таких инструкций.
Конечно, Синдикат Торговцев Редкостями контролировал оборот редких вещей, диковин и функеров, и все люди, занятые в торговле ими, проходили инструктаж, но там понятия не имели ни о внешних эффекторах единого сверхорганизма, ни о самом сверхорганизме. А также о том, что Альберт Кнехт не совсем слуга. Он стал слугой по необходимости. Пришлось искать место, для того чтобы заработать на хлеб насущный, при этом оставаться неподалеку от дела, которому посвятил свою жизнь. Дело в том, что Альберт был ученым. И его научные интересы были связаны с тайными и темными силами, которые издревле паразитируют на Древе Жизни. Существовала древняя легенда о существе, зародившемся вместе со всей Вселенной и посвятившем свою бесконечно долгую жизнь обретению власти над нею.
Для того чтобы получить эту власть, существо сумело разделиться на бесчисленное множество физически с ним не связанных организмов-симбиотов, которые обладали настолько высокой молекулярной пластичностью, что научились принимать облик других обитателей Древа Жизни. Лишь Альберт Кнехт и сотрудники его лаборатории знали, что все это не легенда, а истина. Они даже создали кадуцетр — прибор, помогающий отличить внешние эффекторы распределенного сверх-организма от других живых существ. Однако научного триумфа не получилось. Кто-то донес в Правительствующий Сенат, что сотрудники лаборатории Кнехта впустую разбазаривают выделенные средства. Лабораторию закрыли, и всем ее сотрудникам, включая руководителя, пришлось искать другую работу.