Густав понимал, что все это зыбко. Никакие пароли не защитят от оборотней-кремневиков. Кадуцетр всегда должен быть у подпольщиков. В каждой группе! А ведь Келли опять права. Эти штуковины нужно изготовить в достаточном количестве. Разобрать, изучить, как они устроены, и изготовить. Марстон должен понять. Ведь он и так помогает подполью деньгами, неужто откажет? Что это они там задумали сделать с этим Протеем? А-а, не его это дело. Пусть с ним ученые господа разбираются. Старый адъюнкт выглядит весьма решительным мужчиной. Тогда не с Марстоном, а с ним, господином Кнехтом, нужно говорить.
Надежда на благополучный исход успокоила Густава, и он уснул.
Выходной прошел замечательно. Мама наготовила вкусностей, а папа никуда не уходил, возился с ней, с Келли. Сначала они изобретали собственный кадуцетр, но ничего толком не изобрели, потом помогали маме по хозяйству. Вечером читали вслух по очереди. Келли уснула счастливой. Наутро папа ушел на работу, а Келли побежала в гимназиум, пообещав маме вернуться не слишком поздно. Обещание свое она выполнила, но дома не задержалась, привычно соврав матери, что собирается к подружке, у которой появился новый функер. На самом деле она переоделась в своем закутке в кожаные доспехи разведчицы и покинула дом. Если бы Келли спросили, куда она направляется, она бы не смогла ответить, даже если бы захотела.
Ее нынешняя вылазка не была обычным разведрейдом. Из головы юной разведчицы не шла мысль о волшебной пыли, с помощью которой можно было разоблачать оборотней, коль уж кадуцетр ей недоступен. Взрослые в волшебство не верят. Считают, что его не существует. А если и сталкиваются с чем-то чудесным, то всегда стараются подыскать ему какое-нибудь скучное объяснение. Дети же в волшебство верят. Даже такие, как Келли Эйлер, которая мечтает стать инженером. Будучи разведчицей подполья, она порой проникала в такие уголки, куда взрослые вовек не заглядывали, и знала, что есть в Полиглобе места, словно пронизанные если не волшебством, то уж точно чем-то не имеющим ничего общего с обыденным миром взрослых. В таких местах у Келли волосы на затылке шевелились и потрескивали, словно она их причесала черепаховым гребнем или прикоснулась к кремрысе.
Обычно Келли не решалась углубляться в такие места — мало ли что? Вдруг там клубятся кремневики-оборотни. Однако теперь ей стало не до страхов. Если нужно, она облазит каждый уголок, даже самый глубокий и страшный, только бы папа был в безопасности, а среди его друзей-подпольщиков не заводились предатели-оборотни. И вот сегодня юная разведчица решилась проникнуть в один из таких уголков, который раньше обходила стороной. Уж слишком явственно веяло оттуда той необъяснимой силой, которую, кроме как волшебством, и назвать-то ничем нельзя. Располагалось это таинственное место в подземельях Вокзала Снов. Правда, это очень далеко от дома, на границе квартала, но сегодня ей выбирать не приходилось.
Никто не знал, почему эту громадную станцию назвали Вокзалом Снов. Может, потому, что отсюда отправлялись дальние поезда, которые следовали в Восточный Дистрикт, то есть на другое полушарие планеты. В составе этих поездов были высокие двухэтажные вагоны с удобными спальными местами. Пассажиры этих вагонов значительную часть своего долгого пути проводили во сне. Отсюда и название. Келли мечтала, что когда-нибудь отправится в путешествие на таком поезде, в вагонах которого были мягкие диваны, уютные столики, красивые лампионы и занавески на окнах. Совсем как дома! Она много раз представляла, как они с мамой и папой отправляются в путь. Гудит локомотив. Мягко щелкают колеса на стыках рельсов. Качаются занавески. За окнами мелькают крыши, мосты, башни дальних кварталов, которых двенадцатилетняя гимназистка никогда не видела. Наверное, многие мечтали об этом и видели такое путешествие во сне.
Юная разведчица вышла из внутриквартального поезда и устремилась по переходной эстакаде к громадному зданию, остекленный купол которого уходил под облака. К верхним пилонам Вокзала Снов швартовались аэрожабли. Келли хорошо видела в свете прожекторов их серебристые туши. Из тоннелей под эстакадой могучие локомотивы вытаскивали вереницы двухэтажных вагонов с желтыми цепочками окон. На перронах толпилась нарядная публика. Слышались веселые и грустные голоса. Играл оркестр. Свистели кондукторы, приглашающие отъезжающих пройти на свои места, а провожающих — покинуть вагоны. Вся эта суета притягивала как магнит. В другой день Келли бы не преминула потолкаться среди счастливчиков, которые отправлялись в далекий путь, но увы, сегодня у нее была другая, менее привлекательная цель.