— Да нет. Давай сейчас.
Прист появился немедленно, словно уже ждал за дверью. И сразу же начал принюхиваться. В боевую группу Эйлера он не входил, но тот вообще не понимал, как можно держать в подполье горького пьяницу. Чуть что, он же за бутылку продаст! Ну и как его проверять? Предложить выпить? Не слишком ли примитивно? А, ладно! Чего зря огород городить?
— Ты чего принюхиваешься? — спросил Густав.
— Ну как! — удивился тот. — Ты же здесь эта… наливаешь.
— С чего ты взял?!
— Как с чего? Мне Дринк шепнул, дескать, Эйлер всем наливает. Я, грит, отказался, поскольку непьющий, так что тебе, грит, полагается двойная порция. Ну и домой потопал.
Густав вскочил.
— Как домой?! — выдохнул он. — Я же просил его задержаться!
В домашней лаборатории ординарного адъюнкта Альберта Кнехта кипела работа. Помня о том, что кремневики могут попытаться проникнуть сюда под видом кого-нибудь из его молодых коллег, ученый слуга Фредерика Марстона пригласил к работе всего троих. Кроме Юноны Смит и Бенджамена Расти, своему учителю стал помогать Освальд Грапп. У Освальда были золотые руки, поэтому именно ему было поручено вытачивать детали нового кадуцетра, первого из тех, что предстояло изготовить. Что бы там ни утверждал Протей, принявший облик ординарного адъюнкта, Кнехт и его молодые друзья не изобретали кадуцетр как таковой. Они лишь теоретически вычислили, на каких принципах он может быть основан. И долгое время не были уверены, что сумеют воспроизвести его в металле. Вернее, не только и не столько в металле, так как главным образом это древнейшее оружие Охотников Зари состояло из особым образом обработанной кристаллической массы.
Вот обработкой этой массы и должен был заняться сейчас Грапп. Увидев чертеж, некогда выполненный Бенджаменом, Освальд долго чесал в затылке, потом угрюмо кивнул и принялся раскладывать инструменты. Сам кристалл, необходимый для работы, Альберт Кнехт вырастил уже давно — он был огромным и стоял в углу лаборатории, словно прозрачный шестигранный обелиск. Поэтому с ним пришлось повозиться, закрепляя между подвижными частями станка. Когда Расти и Грапп управились с этим, можно было считать, что половина дела уже сделана. Кристалла должно было хватить как минимум на пятьдесят кадуцетров, но ученые пока не знали, сколько их понадобится для нужд подполья, но работу начали заранее.
Освальд запустил станок: алмазные резцы стали понемногу обтачивать шестигранник. А Бенджамен и Юнона принялись мастерить силовой блок нового кадуцетра. Охотники Зари не использовали свет в качестве источника того, что на совершенно ином языке называется energiei. Ординарный адъюнкт Кнехт давно понял это и потратил много лет, чтобы обнаружить другую силу, которая по странному стечению обстоятельств и вырабатывалась той самой пресловутой кремниевой чумой. Слово «электричество» даже высшим сановникам Акадеума не было известно, поэтому ученый слуга Марстона просто и без затей именовал открытый им тип energii «усилителем». Так вот, именно на «усилителе» и должен был работать кадуцетр.
Покуда молодые коллеги трудились, сам Альберт Кнехт занялся другим делом. Он погрузился в глубокие размышления. События последних дней дали немало пищи его мозгу. Спасибо, конечно, ученикам, что они назвали «красный язычок», пирамидку и кадуцетр «триадой Кнехта». Это большая честь для любого ученого. На самом деле эти устройства могли быть созданы только Охотниками Зари, или, иначе, Сверхмыслителями. Из всех разумных обитателей Древа Жизни лишь эта раса достигла наивысшего расцвета.
Ординарный адъюнкт Кнехт имел отношение к этим изделиям Сверхмыслителей постольку, поскольку теоретически предсказал их существование, основываясь на тех скудных данных, которые были доступны ученым Полиглоба.
Самым простым устройством из всей триады был как раз кадуцетр. Возбужденный «усилителем» кристалл излучал волны строго определенной длины. Воздействуя на органическую структуру материи, эти волны могли либо превратить существо любой расы в мертвую киселеобразную массу, либо в живое, но бесформенное тело, вроде того, каким стал сам Кнехт, когда попал под выстрел Протея. Вооруженные кадуцетрами, кремневики-оборотни способны подавить всяческое сопротивление. Однако даже это — абсолютное — оружие не столь опасно, если его обладатель лишен двух других устройств. Куда страшнее, когда беспринципный оборотень вооружен абсолютным ясновидением в сочетании со столь же абсолютной жаждой власти. Вся триада сделает такую тварь совершенно несокрушимой.