Увы, не только воссоздать «красный язычок» и пирамидку, но и даже хотя бы приблизительно понять принцип их устройства Альберт Кнехт пока что не мог. На это, пожалуй, не хватило бы и всей мощи полиглобской науки. До недавнего времени ученый вообще считал их легендой, не подозревая, что они мирно покоятся в подсобке магазина «ФУНКЕРЫ И ДРУГИЕ ДИКОВИНЫ». И вот теперь, когда он знает, что «красный язычок» и пирамидка существуют на самом деле, перед ним со всей остротой встал вопрос: откуда они взялись на этой планете? Не с неба же свалились! Возможны лишь два пути. Их либо кто-то привез сюда, либо изготовил уже здесь. И если этот человек или какое иное существо все еще находится в Полиглобе, его обязательно нужно отыскать. В противном случае победа над всеми этими «протеями», завладевшими триадой, будет невозможной.
Осознав это, ординарный адъюнкт Кнехт пришел к выводу, что следует непременно уточнить у Фредерика Марстона, когда и при каких обстоятельствах тот заполучил «красный язычок» с пирамидкой. И уже исходя из полученных сведений, заняться поисками таинственного гения или пришельца, который «осчастливил» Полиглоб этими устройствами. Однако при сложившихся обстоятельствах необходимо соблюдать максимальную осторожность. И не выходить из дома, не вооружившись кадуцетром. Протей, конечно, много чего наговорил хозяину «ФУНКЕРОВ», но в одном не соврал: абсолютное оружие при минимальном заряде может парализовать внешний эффектор распределенного сверхорганизма, так же как и любой другой. Иной вопрос, как в этом случае отличить кремневика от человека?
Это была совершенно новая проблема для Альберта Кнехта. Конечно, будь у него «красный язычок»… но его не было. Следовательно, решить эту проблему нужно сейчас, пока молодые коллеги создают новый кадуцетр. Ординарный адъюнкт постарался припомнить все, что ему было известно о существах, именуемых кремневиками. Они и в самом деле не обладали индивидуальностью, являясь своего рода бесчисленными личинами единого сверхорганизма, который, по некоторым сведениям, зародился уже в те времена, когда Древо Жизни было еще крохотным и слабым ростком. Росло Древо, рос и этот сверхорганизм, паразитируя на нем. Разумом как таковым он не обладал, но обретал псевдоразумность в своих внешних эффекторах. Как правило, эта псевдоразумность проявлялась, когда внешний эффектор имитировал человека или иное мыслящее существо.
И Альберт Кнехт понял, что нашел решение проблемы.
Признаться, Марстон не ждал ничего хорошего от встречи с мадам Хендриксон, опасаясь, что это опять какой-то подвох. Однако сидеть, как таракан в щели, опасаясь высунуть нос из дому, было унизительно, и он решил навестить Энни во что бы то ни стало. Правда, не преминул подстраховаться. Конечно, кадуцетра под рукой у него не было, но имелось кое-что другое. Недаром же он столько лет собирал функеры и другие диковины. Поэтому, покопавшись в груде редкостей, которую они с молодыми учеными навалили вчера на столе, владелец магазина нашел то, что ему в крайнем случае может пригодиться. Прихватил он и лучемет Смита, предварительно проверив заряд. Теперь можно было чувствовать себя практически неуязвимым.
День Марстон проспал, поэтому, когда он вышел из дому, снаружи снова была тьма и падал снег. Элеватор поднял его на платформу межквартальной линии — Энике-Бенике жила довольно далеко, почти в самом центре Западного Дистрикта. На платформе намело столько снега, что та стала скользкой. Было бы весьма неосторожно подходить к ее краю, прежде чем подойдет поезд. Владелец «ФУНКЕРОВ» уселся на скамейку возле ограждения и стал ждать. Он поймал себя на том, что внимательно присматривается к редким пассажирам, которые ждали поезда вместе с ним, и запретил себе это. Оборотня «на глазок» все равно не отличишь от человека, зато себя запугать можно. Так от собственной тени начнешь шарахаться.
И Марстон перестал озираться, а когда подошел состав, поднялся и, ни на кого не глядя, вошел в вагон. Выбрал свободное место, уселся и стал смотреть на городские огни, пролетающие мимо. Предприниматель и небедный человек, Фредерик Марстон редко задумывался о смысле своей жизни. Торговля шла бойко. По крайней мере, до вчерашнего дня. Денежный запас понемногу рос, и можно было не опасаться, что на старости он останется нищим. Да и к товару, которым он торговал, как только вырос, Марстон не был равнодушен. Что же мешало ему наслаждаться жизнью? Может, то, что никаких перемен в ней не предвиделось? Да, последние события внесли в повседневную рутину волнующее разнообразие, но все эти эскапады рано или поздно закончатся. Ради чего же он будет жить дальше?