- Ммм, ммм... - кто-то застонал.
Капитан открыл глаза и прислушался.
- Во...д… д… ы... - хрипел раненый Шамиль.
Сергей встав на четвереньки пополз к нему.
- Шамиль, живой, - Строганов приободрился.
Он осмотрел раненого товарища на сколько это было возможно, достал из аптечки обезболивающее и вколол ему противошоковую смесь. Спустя 5 минут, Шамиль немного пришёл в себя и даже узнал Сергея.
- Где они? - спросил он капитана про республиканцев.
- Не знаю. Снег, я ни чего не вижу. - В это время лежащий недалеко от них рядовой Трошев пошевелился. - Я сейчас, подожди Шамиль. Коля, Трошев живой? - положив руку на голову спросил командир роты.
- Холодно, товарищ капитан.
- Подожди, сейчас, что-нибудь придум... - не успел он договорить, как мощнейший взрыв раскидал их друг от друга.
- Товарищ капитан, товарищ капитан, - тормошил Строганова рядовой Трошев. - Очнитесь, задохнёмся, - Сергей открыл глаза и увидел чёрное небо стелющееся по снегу. Рядом с ним кроме Трошева сидело ещё три человека: Шамиль, Роман, Алексей и Борис.
- Что это? - ещё не совсем придя в себя спросил капитан Строганов.
- Нефть горит. Надо уходить, задохнёмся, - хрипел Шамиль.
- Не выполнили задачу, значит и уходить нам некуда, - произнёс Роман.
- Рация. Что с рацией? - снова спросил приходящий в себя Сергей.
- Батарея замёрзла, товарищ капитан, - грустно ответил младший сержант Чащин.
- Понятно, - спокойно отреагировал Строганов. - Будем добираться до "Ямала". Идти все смогут?
- Сможем, - уверенно ответил Роман.
Повышение
Май 2035 года.
Выздоровевший и выписанный из госпиталя, три недели назад, Сергей совершал утреннюю зарядку на спортгородке вместе с батальоном. Ему было физически очень тяжело не отставать от остальных, но ещё тяжелее ему было психологически и душевно. В его голове постоянно повторялись последние сутки боя сводного отряда и лица погибших бойцов: Саши Мостина, Паши Добренького, Гамзата Рашидова, Дмитрия Мартова и многих других. "Русские и калмыки, тувинцы и якуты, буряты и чеченцы, осетины и украинцы - настоящий интернационал, настоящая сила, настоящие воины света" проговаривал он про себя и добавлял: "Господи помилуй, Господи спаси”. Если голова его была постоянно занята такими мыслями, то в груди было всё по-другому. Пустота и страшная, острая, мучительная боль, похожая на фантомную, которая бывает после ампутации конечности, поселилась в его груди. Словно хирург-садист тупым скальпелем вырезал из неё все внутренности, прижёг сосуды раскаленным железом и зашил грудную клетку, наполнив затем через потайное отверстие вакуумной болью.
Звезду Героя России врученную ему ещё в госпитале, Строганов отвёз в Тверь, матушке Саши Мостина, которая приняла Сергея как родного сына и не хотела его отпускать, обливаясь слезами. Вернувшись от нее, он хотел уже пойти проситься в монастырь, но комбат грозно потребовал довести войну до конца, а уже потом хоть в президенты идти. Пребывая в своих воспоминаниях и стоя на спортгородке Строганова, срочно вызвали к Годову.
– Проходи братец, – по-отцовски встретил Сергея комбат.
– Что за срочность, Пётр Андреевич? – недовольным голосом спросил он. – Я с бойцами занимаюсь, скоро на фронт ведь.
– Вот именно, что на фронт, а у нас комбата нет, – Годов улыбнулся. – Понимаешь, о чём я?
– Значит в полк уходите? – Годов кивнул. – А мне свою должность предлагаете?
– Молодец, уже узнаю прежнего Строганова, – похвалил он его за сообразительность. – Ну и как, примешь командование?
– А Липов как? Не против? – спросил он с явной дерзостью в голосе про начальника штаба бригады.
– Это решение Рослова.
– Так значит уже решили?
– Да, решили уже, – начал раздражаться комбат. – Ты единственный кому я могу доверить батальон и точка!
– А, если я батальон, как первую роту похороню? Полк доверите? – его глаза покраснели.
– Твоей вины в гибели роты нет! Как и нет её в гибели отряда! Понятно тебе?! – перешёл на крик Годов.
– Есть! Вины моей нету! Виноват Мартов! – закричал Строганов.
– Прекрати орать! - вскочил из-за стола комбат. - Время покажет, кто виноват, – сказал он уже тише. – Их не вернуть, всё Сергей, всё. Это война.
– Ну ведь не всю же роту, Андреич? За раз... – он сел на стул и закрыл голову руками.
Годов подошёл к нему и сел рядом.
– Нужно продолжать воевать и кровью доказать, что они погибли не зря, – Пётр Андреевич обнял его одной рукой. Они молча просидели пару минут в гробовой тишине.