Я боялась. Но не сожалела о выборе, так было нужно, так правильно. Просто, теперь неизвестность, которая порождает внутри чувство незащищенности. Вроде, и декорации те же, и актеры, только роли другие и сценарий забыли написать. Так что сам, все сам.
Сегодня вечером мы с Ричардом снова не были вместе. Нам нужно было время, чтобы осознать все, что произошло, и понять, как жить дальше. И сейчас я стояла у окна с бокалом вина, глядя на огни ночного Нью-Йорка. Мысли метались вокруг одного вопроса «что теперь?». Кассий сказал, что я буду личным помощником. Это, как я понимаю, подразумевает помощь в делах клуба. Но я ничего в этом не понимаю! Научусь, конечно, со временем, но сейчас… что делать сейчас? «Расслабиться и перестать угадывать», — пришел ответ изнутри. На самом деле, Кассий знает, что делает. Он не даст мне тех поручений, которые я не смогу выполнить, к тому же, я могу спросить и посоветоваться, если будет не понятно. Бояться нечего, это ведь Кассий, а не кто-то чужой и неизвестный. А Ричард… что ж, теперь ему придется ждать меня по вечерам в клубе.
Когда прозвенел звонок телефона, я бегала по дорожкам парка. Увидев на экране букву К, подумала, что теперь можно написать имя полностью, имя «шефа» в телефоне не является чем-то необычным и предосудительным.
— Да, — отвечаю запыхавшимся голосом.
— Валери… почему у тебя такой голос? Я ни от чего тебя не отвлек?
Вот гад! Это он на что намекает? Может, проучить, чтобы неповадно было?
— Отвлек, но можешь говорить, у меня уже пропал настрой.
— Настрой на что? — тихим недовольным голосом ответила трубка.
— Не важно. Я слушаю.
— Я жду тебя сегодня в клубе в девять вечера.
— Хорошо, я буду.
— До встречи. Извини за настрой.
— Ничего, может, еще не все потеряно, и мне удастся снова разогреться. Пока, — и кладу трубку, не дожидаясь ответа. Пусть помучается догадками до вечера. Уверена, как только я приду в клуб, Кассий будет источать сарказм, пока я не скажу, что всего лишь бегала.
В клуб я оделась просто, все-таки я иду работать, а не отдыхать. Поэтому красовалась голубыми джинсами-стрейч, белой майкой, черными туфлями и черной кожаной курткой. В кабинет Кассия я зашла без десяти минут девять, заставив его довольно улыбнуться, глядя на часы.
— Добрый вечер, Валери.
— Добрый вечер.
— Выглядишь довольной, значит, я не нанес непоправимый урон твоим делам? — ну вот, что я и говорила. Его губы сложились в ухмылку, но глаза оставались абсолютно серьезными, ожидающими моего ответа, как чего-то важного.
— Не нанес. Все хорошо.
— Отлично, проходи, садись. Сегодня у нас много дел, освободишься не скоро, так что Ричард может не ждать. Хотя, я так понимаю, сегодня он и так ждать уже не будет, — глаза полыхают злостью, зубы сжаты, пальцы нервно сжимают ручку. Какого черта его так интересует моя личная жизнь? Это только мое дело! Но, почему-то обманывать не хочется.
— Я бегала.
— Что?
— Когда ты звонил в обед, я бегала в парке, — отвечаю спокойно и отвожу глаза. Не знаю, почему. На несколько секунд в кабинете воцаряется тишина, а затем Кассий говорит уже обычным голосом, без злости.
— Эмм… мне надо будет, чтобы ты почитала некоторые документы, и разобралась в моих отношениях с подчиненными и другими энергами, с которыми я веду дела.
— Зачем? Я думала, мне нужно будет помогать тебе с клубом.
— Нет. Клуб — это мое детище, но здесь мне помощь не нужна. Ты будешь помогать мне с другими энергами.
Вот так. Меня сразу вводят на темную сторону жизни. Этого я не ожидала, ведь я обычный человек. Но, раз Кассий говорит, значит, будем делать. Мне показывают рукой на стопку документов на столе. Перекладываю ее на стеклянный столик у дивана, и устраиваюсь поудобнее. Работы, действительно, много.
Вы когда-нибудь работали с юридическими документами? С теми, в которых куча терминов и оборотов. Когда ты пролазишь сквозь словесные дебри, пытаясь понять, о чем вообще этот документ. Вот передо мной были похожие. Уже через пару часов я держала глаза открытыми только за счет упорства. Мне нужен кофе! И свежий воздух, я думаю.
— Так, у меня пятнадцатиминутный перерыв. Ты сам-то понимаешь, о чем здесь написано?
— Да, — он мягко улыбается.
— И, действительно, нужно так усложнять текст? Почему не написать конкретно?
— Чтобы невозможно было трактовать фразу иначе. Юристы любят искать лазейки и неоднозначные трактовки. Тогда ты ничего не сможешь доказать.