— Где он?
— Кто? Что вам нужно? — мужчина испуганно перевел взгляд с Кассия на меня. В его глазах мелькнула злость, которая не укрылась от энерга.
— Смотри на меня, а не на нее! Где ноутбук? И не говори «какой?», ее ноутбук! Ты засветился!
— Там, в комнате на столе.
Не отпуская шеи мужчины, Кассий прошел в комнату, а я следом. На столе стоял мой компьютер, включенный… на информации об энергах. И Кассий тоже это заметил. В его глазах полыхнула ярость, рука на шее сжалась, отчего мужчина захрипел.
— Пожалуйста, отпустите меня.
— Поздно, ты сунул нос туда, куда не нужно было, — мне совсем не понравился взгляд Кассия, и не зря, в следующую секунду лицо мужчины исказилось болью, он захрипел и прижал руку к сердцу. Кассий убивал его.
— Нет, стой, что ты делаешь?
— А ты как думаешь? Он слишком много знает, а он ученый, не простой обыватель.
— Не надо, пожалуйста, не убивай его! — я готова была расплакаться, этот мужчина мог погибнуть из-за того, что я слишком много написала в своем компьютере. Мой внутренний голос «скривил лицо» и сказал «а нечего было воровать чужое!». Да я-то понимаю, но все равно, ноутбук ценою в жизнь, это уже слишком. — Ты слышишь меня? Отпусти его! Он все понял и никому ничего не скажет.
Кассий отбросил мужчину в сторону, а затем наклонился и прошипел:
— В этот раз ты нае%ал сам себя!
Затем передал ноутбук мне и вышел из дома. Я с бешено бьющимся сердцем села в машину, держа компьютер на коленях. Кассий гнал по ночной улице, не говоря ни слова. Я даже не знала, куда мы едем.
— Спасибо тебе, — прошептала я, нарушая тягостную тишину салона.
— За что?
— За то, что помог мне… снова. И за то, что не убил его.
— За первое благодарность принимается, а за второе — излишне, он все равно не жилец.
— То есть? — я похолодела внутри. — Ты же не убьешь его?
— Нет, но он теперь много знает, и при встрече с первым же энергом разоблачит себя. А браслета принадлежности у него нет. Его убьют.
— Я чувствую себя виноватой в этом, — горько вздохнула я. Пусть и косвенно, но это так.
— Ты права, ты виновата, — удивил он меня. Почему-то думала, он ответит иначе. И тут мне пришла в голову страшная мысль.
— Теперь ты созовешь суд? Из-за меня? — в ожидании ответа, я забыла, как дышать. Кассий удивленно повернулся ко мне, во взгляде промелькнул страх.
— Нет, с чего ты взяла?
— Я ведь нарушила правила, из-за меня вы оказались в опасности. На прошлом суде ты убил за такое.
— Я не причиню тебе вред, но ты должна понять, насколько опасна эта информация. Сотри ее!
— Да, конечно. Только я не знаю, что можно отразить в моей работе, а что нет. Я совсем запуталась, — я выдохнула, сознавая, что меня не накажут.
— Разберемся.
Оставшуюся ночь я проработала в кабинете Кассия, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Я по-прежнему не знала, как себя с ним вести, вечер только усложнил все. Поэтому придя домой, я упала на постель и заснула.
Сегодня днем я, как и обещала, удалила всю слишком важную информацию об энергах с компьютера, и сидела, не зная, как из оставшегося сделать конфетку. Честно говоря, тут не то, что на «Рафаэлло», на «Москвичку» не хватит. Работа не шла, я раздражалась. Бросив все, зашла в электронную почту и увидела письмо… из клуба Кассия. Что там может быть? Как только я увидела ответ на свой вопрос, у меня вырвался пораженный вздох. Это была моя работа. Точнее, работа по энергии, сделанная для меня… Кассием. Вчитываясь в строки, я понимала, что это далеко не «Москвичка», это трюфеля от Книпшилд (прим.: считается самым дорогим шоколадом в мире). Когда я подошла к концу работы, готова была расплакаться от восторга. Наплевав на все, набрала номер Кассия.
— Слушаю, — судя по голосу, он даже не посмотрел на экран телефона.
— Спасибо, — прошептала я.
— Валери?
— Да. Спасибо, это… это великолепно.
— Пожалуйста, ты можешь отдать в институт это.
— Но ведь это не моя работа.
— Я дарю тебе авторские права.
— Почему?
— Потому, что она написана для тебя.
— Нет, почему ты мне помогаешь? Постоянно. Вчера я ведь даже не просила помощи.
— Просто прими и не спрашивай.
— Понятно, — улыбнулась я, Кассий был в своем репертуаре. — Пока.
— Пока.
Положив трубку, я все еще улыбалась. Как-то так получалось, что мое отношение к нему почти не изменилось. Прошел шок после суда, и все осталось как раньше. Я не могла ненавидеть его, не смотря ни на что. Появилась некоторая осторожность, появилось знание его характера. В каком-то смысле, мне стало легче, ведь теперь я не была в неведении.