А потом девушки пошли веселиться. Я сейчас был добр, как никогда, поэтому разрешил все. Ой, зря.
Спустя часа полтора ко мне пришел один из охранников.
— Босс, там небольшая проблемка.
— В чем дело?
— Валери с подругой…
— Что-то случилось? — Я насторожился. Что могло случиться с ними в моем клубе? У меня под носом!
— Не совсем. Вам лучше самому посмотреть.
Теряясь в догадках, я запер кабинет и направился в общий зал. Звукоизоляция рабочих помещений и коридора была прекрасная, поэтому звуки музыки сюда не доносились. Но вот когда я вошел в зал.
Они с подругой пели на сцене. Две оторвы, выпившие для храбрости, наверное, половину запасов Кьянти. И толпа внизу веселилась, подпевая, аплодируя, свистя и улюлюкая. Невольно у меня на лице появилась улыбка. Валери же обещала поставить клуб вверх дном. Я недооценил ее, а она выполнила обещание. Когда песня закончилась, девушка и не подумала спуститься со сцены. Отогнав ди-джея, она сама выбрала музыку и продолжила танцевать. А потом, заставив мое сердце пропустить удар, прыгнула в толпу, как на рок-концертах. И ее поймали, руками передавая друг другу. Таким образом, девушку донесли до самого края толпы. Я показал одному из парней, стоящих с краю, чтобы передал ее мне, и он выполнил мою просьбу. Оказавшись у меня на руках, Валери сосредоточила свой взгляд на мне. Точнее попыталась. И это удалось бы, не будь она в стельку пьяна.
— Кас?
— Что, моя хорошая? — Я был на сто процентов уверен, что завтра она и не вспомнит ничего этого.
— Почему ты не сказал? — Она нахмурилась, обвиняюще тыча мне в грудь указательным пальцем.
— Что не сказал?
— Что ты знаешь русский язык! — О, черт, откуда она узнала?
— Ты не спрашивала.
— Да? — плаксиво начала она. — Подслушал весь разговор! А я теперь чуст… чув… чут… ощущаю себя дурой! Тебе, наверное, смешно, да?
— Что ты. Ни в коем случае. Наоборот, я был счастлив услышать то, что ты сказала. Уж и не надеялся.
— Правда? А почему? — Это «почему» было таким милым, с детской непосредственностью в глазах.
— Потому что ты мне давно нравишься. Я уже готов был убить Ричарда, только бы освободить тебя, — ее реакция на мои слова была неожиданной. Она рассмеялась!
— Ты такой смешной!
— Почему?
— Не надо Рича. Рич хороший, Рич — друг.
— Это его и спасает.
— Поставь меня, я тяжелая.
— Не тяжелая. К тому же, это самая восхитительная тяжесть, которую я держал в руках за всю жизнь.
— Нет, поставь. А то я, как в море. Все качается, а я на спине. Не надо плавать на спине по таким волнам, можно утонуть.
— Ты можешь держаться за меня и тогда не утонешь.
— Правда?
— Конечно. Давай я отвезу вас с Марго домой.
— Зачем? Нам хорошо тут.
— Я рад, но вам нужно ложиться спать.
— Дааа?
— Да.
Подняв глаза, замечаю Ричарда, идущего к нам. Легок на помине. Валери тоже заметила его, тотчас широко улыбнувшись.
— Рич хороший.
Названный Ричем, удивленно перевел взгляд с Валери на меня, молчаливо спрашивая «какого хрена тут происходит?». Я усмехнулся, кивая головой в сторону сцены.
— Забирай вторую. Надо отвезти их домой.
Он направился к сцене и с трудом снял с нее Марго. Девушке понравился диджейский пульт, и отдавать его без боя она была не согласна. Пообещав ей купить такой же, Ричарду удалось унести ее оттуда.
Погрузив пьяные, но ценные грузы в машины, мы поехали к Валери домой. Уложив девушек спать и поставив на тумбы около кроватей воду и таблетки от головной боли, мы покинули квартиру.
— В честь чего попойка? — поинтересовался Ричард.
— Вот завтра и спросишь у них. Валери спрашивала у меня разрешение поставить мой клуб вверх дном, но я не ожидал, что она, действительно, это сделает.
Ричард хмыкнул. Как только лифт спустился, мы вышли на улицу и, кивнув друг другу, разъехались. Интересно, что Валери завтра вспомнит?
В моей голове поселилось трудолюбивое семейство дятлов. Иначе объяснить этот грохот я не могу. Боже, как мне плохо. Из соседней комнаты донесся болезненный стон — Марго проснулась. Чееерт, убейте меня кто-нибудь. С трудом повернув голову, замечаю на тумбочке стакан воды и таблетки. Кто же такой добрый? Вряд ли я сама запаслась с вечера. Тогда кто? Память упорно показывала белый лист на том месте, где должны быть воспоминания.