К черту междоусобицу с кактусом, она подождет. Всегда найдется время, чтобы урегулировать разногласия смертью врага. Сейчас на повестке дня стоит более насущная «многоногая» проблема…
Под рывок ритма музыки камень под ногами вампира вмялся как от удара техническим прессом, штампующим заготовки корпусов автомобиля. Тело ответило на резкую вибрацию волнами мелких мурашек. По шее вниз потекла реакция на припев. Александр резко наклонил голову и поводил по кругу. Позвонки встали на место с характерным хрустом. Последовал полу-вздох полу-шипение удовлетворения. Видно было, что носферату по-настоящему получает удовольствие от музыки и долгожданного освобождения из кандалов морали.
Голодному духу надоело просто наблюдать. Поэтому он неуклюже сбросил со щупалец куски камня — высвободил свой главный калибр, подготавливая его к бою. От жуткого грохота голова вампира недовольно дернулась — чувствительный слух не выдержал такого надругательства. Александр исподлобья посмотрел на монстра. В глазах появился странный блеск.
Спрут? Бестелесный призрак. Но если немного посолить, то выйдет отвратительное, но вполне съедобное японское такояки.
Монстр проревел по-русски (коренным образом изменив к себе отношение — говорящий, значит разумный, а вампир каннибализмом не страдал и не наслаждался):
— Звали меня при жизни Хо Ши Мин!!! А сейчас я палач, тот, кто тебя пожрет, жалкий человечишка!!! Ты моя жертва…
Вампир усмехнулся — какой смешной осьминожек. Предугадав атаку, вскинул руку в жесте меча — воздух резанула невидимая струна. Раздался скрежет! Удар концентрированной манны оттолкнул монстра, оставив в лобной кости широкие дымящиеся трещины.
Обратным движением вампир руки сбросил за спину остатки энергии, без перехода подчиняя себе землю под ногами. Камень вспучился морской волной, и понес его на врага.
Субъективное время призрака растянулось, позволяя услышать все, что хотел сказать Александр. Его голос звучал с непреодолимым апломбом:
— Что ты о себе возомнила, бестолковая мерзость? Забрать мою жизнь? Как это возможно, если у меня и вовсе нет смерти? Ведь я — носферату! Знай — во время казни жертва не сопротивляется. А носферату по велению своей природы неспособен стоять на коленях!
Под очередной перепад звука он оттолкнулся от каменной гряды и взмыл ввысь. Щупальца монстра выстрелили ему навстречу… Куда там. Вампир сноровисто отталкивался прямо от них, оставляя за собой запах гари и расползающейся кожи. Замахнувшись правой рукой, носферату влил в нее львиную долю своих сил. Сделал сальто, увертываясь от очередного щупальца, и обрушился… пяткой прямо в центр черепа, попадая по оставшимся там с прошлой атаки трещинам!
Спиритическую субстанцию, покрывающую духа туманным маревом, рвануло как старую подушку от сильного удара — перья разлетелись во все стороны. Череп духа вмяло в камень на полметра! Покрытые ожогами щупальца, агонизируя, свернулись в клубки и безжизненно опали.
Монстр неожиданно заскулил:
— Так нечестно, ты обманул меня, ударив ногой.
Вампир пожал плечами (кто-то сейчас очень пожалеет, что без разрешения появился на свет), и без предисловий нанес серию мощных ударов кулаком, вымещая свой гнев. В каждый он вкладывал столько силы, что хватит продолбить стену насквозь. Трещины в кости духа расширились, из них сочилась липкая белая жижа.
— Dominatio at honor? Морально устаревшая точка зрения, мой глупый многочлен. К сожалению, преимущество в битве дает не столько честь, как военная хитрость. Честь приложится много позже, на словах историков. Правда, с одним условием — для тех, кто выжил. — Черный юмор — единственное отступление, на какое способен вампир.
Звуковая дорожка закончилась. Вампир вздохнул по привычке и присел на плешь изувеченного монстра. Его и раньше не смущала бестелесность Хо Ши Мина — в пределах досягаемости своей ауры вампир был практически всемогущ. По кости заскрежетал острый коготь, вырисовывая на поверженном противнике свое имя (здесь был я). Автограф, так сказать.
Клацнул плеер, переходя на следующую дорожку. Evanescence — Lies (ложь). Переливчатые звучания высокого женского голоса волнами погнали сладкую дрожь. Вампир был очень чувствителен к музыке — он отлично ощущал вибрацию всем телом, а не только ушами.
Монстр молчал. Может, уже испустил дух? Вампир миролюбиво повел плечами.
— Ты никогда не задавался вопросом бытия, ты, жертва виртуальности, набор цифровых данных? Не понимаешь? Куда тебе, игрушка взрослых детей. Так послушай и подумай. Зачем мы воюем, зачем живем, кем и с какой целью созданы? Откуда мы взялись в чуждом нам мире, перевернув его с ног на голову? Почему за нами бегают толпы охотников, что их не устраивает? Потому что мы особенные, призванные господствовать над людьми расы? Не смешно. Нечисть — это свора. Неорганизованная плотоядная толпа, неспособная держать в узде свои желания. Она не может совладать с теми богатствами, которые получила, поодиночке ли, или же в кругу единомышленников. И, следовательно — ей легко управлять. Нынешнее существование подлунного воинства — это подражание отбросам, игра на публику, желающую только одного — потехи, пиршества и крови. Ради чего вы стараетесь, демоны, духи, чудовища… откуда берется эта тоска, снедающая меня с момента становления носферату? Это тоже заложено программой? Кто же ее написал? Хотел бы я знать…
Риторические философствования не требовали ответа. И монстр это прекрасно понимал. Взамен глупым разговорам он хаотично подбирал способ разобраться с неожиданной загвоздкой. Чем же убить существо, по его же словам, не имевшее смерти?
Что это?!
Капли белой крови голодного духа и рубиновые брызги крови вампира, оставшиеся на стене после камнепада, начали стекаться в одно место. Пятно заскользило по полу, поднялось вверх по Хо Ши Мину и, карабкаясь по ногам, стало покрывать тело вампира живым полотном. Кровь медленно подрагивала и меняла расположение, как амеба. Александр встал и распростер над разбитым телом голодного духа обе руки. Опустил пальцы, имитируя распятого на кресте человека. Кровь повисла на них сосульками. Осталось только пожелать, и вниз сорвутся пики, готовые пронзить врага.
— Ты упустил свой единственный шанс на победу, жалкий осьминожек. Убивать вампира нужно одним ударом. Расчленить и не дать собраться воедино — вот единственно верное решение.
В глазницах спрута вспыхнули зеленые огоньки. Из скул мгновенно выросли десятки здоровых щупалец, а мертвые рассыпались мелким пеплом. Все они как сорвавшиеся с цепи псы устремились вверх…
Последовал страшный удар! Тело вампира оказалось прошито со всех сторон насквозь как подушечка для булавок модельера-энтузиаста. Щупальца выпустили крючья из присосок и рванули его в стороны. К останкам устремилась волна сапрофитов, микроскопических паразитов, обитающих в мареве Хо Ши Мина…
И вот, вампир развеян по ветру. Мириады кровавых капелек усеяли темя духа и пол сторожки алым дождем.
Голодный дух дернулся в попытке подняться. Его туманное покрывало уплотнилось, пропуская частые разряды индиго, и в мгновение ока влилось в тело призрака. Он вышел из призрачной складки реальности! Прозрачная кость и щупальца темнели, пока не стали полностью вещественными. Череп восстановился из обломков, трещины разгладились. Во лбу открылась третья глазница, а через все три провала прошли алые полосы, оставив рисунки крест-накрест, тянущиеся один к другому концами.
Монстр гулко захохотал:
— Ха-ха-ха!!! Как самонадеянно с твоей стороны, мальчишка — так рано сбрасывать меня со счетов! Что за чушь — носферату не имеет смерти?! Все мы смертны…
Смех Хо Ши Мина оборвался. Музыка? Песня не затихала ни на мгновение! Она шла по стенам раскатами грома, на пределах возможностей маленького динамика. Неужели…
Туша монстра слишком стремительно для своего веса обернулась на месте.
Александр (ничуть не пострадавший) стоял в презрительной позе чуть поодаль, глядя духу в спину. Сложил руки на груди, глядя свысока на уродливое тело.