Но не должна была. Она даже не попадала в поле их зрения, не считая ее связи с одной из их женщин. Она должна была держаться в стороне и проводить время как любая другая студентка, после чего покинуть Университет с воспоминаниями и связями.
Но она выделилась, привлекла к себе их внимание, почти потребовала его.
Сначала тем, что нашла женщину на пляже.
Потом обратив внимание на связи, которые не существовали для обычных людей.
Они были слишком старыми, слишком организованными, слишком консервативными, чтобы она могла причинить им какой-либо вред. Но даже причина их долголетия была тайной, которую они поклялись хранить. На протяжении веков, конечно, ходили слухи и шептания. Невозможно было избежать того, чтобы за сотни лет они не просочились в коллективное сознание.
Но они молчали, ждали, наблюдали, побеждали.
Скрывались от мира. Нейтрализуя любые угрозы своему существованию.
Девушку, к счастью для нее, никто не считал таковой, пока. Но за ней нужно было присматривать. А если они и умели что-то делать, так это наблюдать.
Всегда наблюдали.
ГЛАВА 13
Любовь вдвоем на гибель нас вела.
— Данте Алигьери, «Инферно»
САЛЕМ
С момента встречи с доктором Мерлином и эпизода в библиотеке прошел месяц. Между занятиями и искренним желанием учиться, подготовкой заявки на получение премии и опасениями по поводу того, что это будет означать, между попытками искать новую информацию и неожиданным сближением с двумя девушками Салем даже не заметила, как пролетело время.
Она привыкла к своим курсам и распорядку дня, и все они так или иначе привносили ценность в ее жизнь. У всех первокурсников факультета дважды в неделю были лабораторные дни, и это были ее любимые занятия. Проводить время, изучая методы расследования и реконструкции мест преступлений, – было именно тем, о чем она всегда мечтала, пока росла.
Она вышла из корпуса Школы наук и направилась в сторону Школы искусств после последнего урока, который был лабораторным, по пути роясь в сумке в поисках заколки-краба, так как ее резинки, казалось, погибали под массой беспорядочной массы волос, и столкнулась с кем-то.
— Эй, осторожнее!
Женский голос был ей знаком.
Уф.
Лара и ее подружки стояли в своих безупречных белых рубашках, коротких серых юбках и туфлях на каблуках в тон, с идеально прямыми, красивыми волосами, блестящими, словно хрусталь. Салем почувствовала зависть. Девушки перед ней были абсолютно сногсшибательными, такими, которые заставляли мужчин останавливаться и падать на колени. Что ей не нравилось, так это то, что они знали об этом и использовали, чтобы доминировать над другими. Но она не могла их винить, полагала она. Если их учили этому всю жизнь, то логично, что они, не моргнув глазом, использовали это.
Лара, как и Салем, была первокурсницей, и они были знакомы всю жизнь – их родители дружили, пока не умер ее отец. Семья Лары была на похоронах и сестры, и отца. Значит, она знала Лару, а Лара знала ее, даже если ее новые подруги не знали.
Будь на ее месте кто-то другой, Салем пробормотала бы извинения, потому что она была не права и не смотрела, куда идет, хотя Лара могла бы отойти в сторону и избежать столкновения. Но поскольку это была она, а Лара никогда не была к ней добра, Салем вздернула подбородок и окинула всех своим фирменным безразличным взглядом.
Лара покачала головой, и выгоревшие на солнце волосы шикарным водопадом рассыпались по ее стройным плечам.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Салазар? — Заговорила она ровным тоном, который был характерен для их круга, мягким и внешне вежливым, но режущим. — Именно в этом. Тебе наплевать на людей, и ты думаешь, что это делает тебя каким-то образом выше всех. Срочная новость! Это не так.
Салем хотела ответить ей что-то вроде того, что ей безразлично ее мнение, но это лишь подлило бы масла в огонь. Салем знала, как это происходит, и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать того, что было у нее на уме. Она взглянула на часы на запястье – простую, но красивую вещь, принадлежавшую ее сестре.
Она опаздывала.
— Пошевеливайся, — просто сказала она Ларе.
Та громко вздохнула.
— Иногда мне хочется, чтобы умерла ты, а не твоя сестра. Оливия была такой хорошей. С ней вместо тебя мир был бы лучше.
Одна из девочек за спиной Лары ахнула, услышав эти жестокие слова, и Салем сжалась, не позволяя ее внутреннему смятению проникнуть наружу. Лара не сказала ничего такого, чего она не говорила себе каждый день, а иногда дважды за выходные. Если бы вместо сестры умерла она, мир стал бы лучше, и она знала, что никто по ней не скучал бы. Она не привнесла ничего ценного ни в чью жизнь.
— Боже, ты ничего не чувствуешь, да? Ты, фригидная сука, — выплюнула Лара, и опять же это было не то, чего она не говорила ей раньше. Однажды на светском мероприятии к ней подкатил парень, с которым встречалась Лара, и Салем отвергла его ухаживания, предупредив об этом Лару. Хотя Салем отнеслась к этому равнодушно, их семьи дружили, и она посчитала, что хотела бы знать, если бы аналогичная ситуация произошла с ней. Лара так не считала, и с тех пор цеплялась к Салем.
Салем почувствовала, как кто-то взял ее за руку, и с удивлением посмотрела на Адити, стоявшую рядом с ней.
— Я думаю, ты имела в виду – ледяная королева, у которой в одном пальце больше класса, чем во всем твоем теле. — Обычно веселая девушка сердито смотрела на Лару.
— Нет, я имела в виду фригидную стерву, которая выглядела точно так же, как сейчас, на похоронах сестры и отца, — Лара посмотрела на них исподлобья и снова повернулась к Салем. — Теперь тусуешься со стипендиальными отродьями? Салазары действительно низко пали. Такой позор.
— Позор, что ты пропустила урок, на котором учили приличиям, — съязвила в ответ Адити, и Салем чуть было не сказала ей, что это оскорбление. Сказать девушке из высшего света, что она не соблюдает приличия, было самым страшным ударом.
Не дожидаясь ответа, Адити потащила ее в сторону здания Школы искусств и завела внутрь.
— Ух, эта сучка меня бесит.
Салем посмотрел на нее.
— Почему?
Адити закатила свои прекрасные глаза.
— Ты имеешь в виду, помимо того, что она ведет себя со мной как гадина, когда приходит в «Би-би-си», и обзывает мою подругу?