Что-то должно было измениться.
Что-то должно было треснуть.
Что-то должно было сломаться.
Качая головой, она шла одна по мощеной улице, тускло освещенной фонарями через каждые несколько шагов, в холодных объятиях тумана, из-за которого было еще темнее.
Продолжая идти, она обхватила себя руками и попыталась вспомнить, когда ее обнимали в последний раз. Это было на похоронах отца, где мать прижалась к ней на несколько минут, прежде чем найти другое плечо, а Салем получила череду вежливых, формальных объятий.
Иногда она видела, как Адити обнимает других людей, и понимала, что именно ее собственная отстраненность мешает девушке сделать то же самое с ней. Она знала, что ее крепко обнимут, если она попросит, но не знала, как это сделать.
И в глубине души ей было интересно, каково это – хорошее, теплое, крепкое объятие, которое может высвободить эндорфины в ее организме и ненадолго снять стресс. Может быть, даже подарить ей несколько часов спокойного сна. Может быть, даже сделать ее счастливой. Была ли она вообще на это способна? Вполне возможно, что в ее организме что-то сломалось, и она не сможет этого почувствовать даже под воздействием гормонов счастья. Она не могла сказать наверняка, поскольку никогда не проверяла эту гипотезу.
И, наверное, никогда не проверит. Она не могла себе представить, что подпустит кого-то так близко к себе.
Но что, если не нужно позволять? – прошептал голос внутри нее. Что, если кто-то просто сделает это?
Воспоминание о том, как она была зажата между теплым телом и твердой стеной, захватило ее. Он не ждал, пока она позволит ему приблизиться, он просто шагнул и прижал ее к себе, так, как хотел, а она позволила ему, уязвимая после приступа паники.
Никогда прежде она не чувствовала себя такой... живой, такой осознающей себя, как тогда.
Или с тех пор.
Она лениво задавалась вопросом, на что это было бы похоже без такой переменной, как паническая атака, возможен ли такой уровень близости или воссоздание этого чувства вне ее.
Но она заставила себя не вспоминать об этом, не думать о нем. Он более чем ясно дал понять, что это была своего рода случайность, и он играл с ней, как с игрушкой, не более того.
В тумане и в своих мыслях Салем потеряла счет времени и прошла гораздо дальше, чем предполагала, прежде чем вдали показалось высокое строение, пронзающее белую дымку вокруг.
Маяк.
Прежде чем она успела сделать еще один шаг вперед, откуда-то из тумана раздался мужской голос, которого она раньше не слышала.
— Тебе не следует находиться здесь одной так поздно.
Салем щурилась, наблюдая, как темная фигура подходит всё ближе и ближе, пока не смогла разглядеть одного из парней в серой форме, которых она несколько раз видела в кампусе, того самого, для которого Адити танцевала у костра, того, кто был с ним.
— Или рано, — поправила она его. — Зависит от точки зрения.
Он подошел ближе, его крупная фигура нависла над ней, и Салем почувствовала, как напряглась, не зная, чего ожидать.
— Пойдем. Я провожу тебя обратно, — сказал он голосом, который теперь ассоциировался у нее с туманом, и направился в ту сторону, откуда она пришла.
Она стояла на месте и смотрела ему вслед.
— Прости, но кто ты такой?
Он остановился в нескольких футах и повернулся к ней лицом. Он был красив в самом классическом, традиционном смысле этого слова, от него пахло старым, очень старым богатством, а она сама была из такой семьи.
— Барон Натаниэль Уитмор, — представился он, подходя к ней и протягивая руку в перчатке. Уитмор. Она откуда-то знала эту фамилию, слово зудело в уголке ее памяти, но ей никак не удавалось вспомнить. Должно быть, это одна из бесконечной череды семей, с которыми она сталкивалась на светских мероприятиях. Она бы не удивилась.
Она пожала ему руку, чувствуя, что ее воспитание берет вверх.
— Салем Салазар.
Он сжал ее руку.
— Я знаю. Ты очень популярна.
Она приподняла бровь. Она бы сказала «печально известна». В конце концов, у нее была репутация в их кругах.
— И как Салазар, и как… — он слегка усмехнулся, — goldengirl01?
Салем застыла, вцепившись в его руку, и уставилась на парня новыми глазами, страх пробрал ее до костей.
Откуда, черт возьми, он узнал об этом?
Она не вспоминала это имя уже много лет. Оно было похоронено и забыто.
Мог ли он быть тем самым подростком, которого она встретила в ту ночь восемь лет назад, единственным, кто мог сопоставить это имя и ее саму?
Нет. Барон был слишком шикарным, а подросток вел себя грубо.
Осторожно убрав руку, она сделала шаг назад.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Барон усмехнулся.
— Конечно, не понимаешь, Салазар.
Он направился прочь.
И хотя ей этого не хотелось, хотя всё ее существо хотело бежать в противоположном направлении, Салем глубоко вздохнула, взяла себя в руки и пошла за ним, внезапно вспомнив о ночи, о которой она не вспоминала уже много лет.
ГЛАВА 15
Любовь ведет порою нас
Тропинкой узкой. Волк подчас
По той тропе идти боится.
— Лорд Байрон, «Гяур»
САЛЕМ
Восемь лет назад
Группа Мортемия была странной.
Хотя двенадцатилетняя Салем вступила в нее месяц назад, и, хотя ее запрос еще рассматривался, она всерьез подумывала о том, чтобы покинуть ее. Либо с ней что-то было не так, либо с ними, и, зная себя, можно было предположить, что дело было в ней. Так считало большинство людей.
Единственной причиной, по которой она не уходила, был ее новый друг – Morningmansion1515.
Он был мальчиком с форума, также ожидавшим рассмотрения своей заявки, всего на три года старше ее, учился в школе, как и она, и был очень классным. Он отправил ей сообщение почти сразу после того, как она подала заявку, и спросил ее никнейм. Сначала она немного сомневалась, но он рассказал ей много интересного о себе, о том, как он рад, что через несколько лет будет учиться в Университете, о том, что его семья учится там уже два поколения, о том, что он еще не решил, какую карьеру хочет выбрать, пока она не почувствовала себя достаточно комфортно и не начала делиться с ним тоже. О своей семье, о том, что она чувствует себя не такой, как все, и одинокой, что у нее никогда не было друга.