Салем покачала головой.
— Я не могу просить родителей. Там есть сообщения… — Ее голос прервался. Сообщения были в ее телефоне, и она не знала, как объяснить это родителям или тем, кто ее знал. Этот незнакомец был ей безразличен.
— Тогда попроси своего дружка починить его для тебя, — прямо сказал он ей, полагая, что сообщения были от ее парня.
Из сада доносились голоса, и она потащила его глубже в тень деревьев, не желая, чтобы ее обнаружили беседующей с кем-то, кто явно скрывался и с кем-то дрался, с кем-то грубым, кто привел бы в ужас ее родителей, если бы они узнали. Но в этом было что-то волнительное.
— Я не могу, — сказала она, продолжая говорить тихо. — Он не мой парень, и я не могу связаться с ним без телефона. — Он наверняка подумал, что она глупая.
Парень долго смотрел на нее в темноте. Она не могла разобрать цвет его глаз в тени, только то, что они светлые.
— Ты хочешь сказать, что у тебя нет парня, но в твоем телефоне есть сообщения от кого-то, и их не видели твои родители? Я правильно понял?
Она подняла подбородок от его тона – того самого снисходительного тона, который она слышала от отца, когда он считал ее слишком глупой, чтобы что-то понять.
Он вытащил одну руку из кармана и протянул ладонью вверх, легкие царапины были видны даже в тени.
— Ладно, это меньшее, что я могу сделать.
Салем на секунду замешкалась, раздумывая, можно ли ему доверять, сомневаясь, вернет ли он ей телефон или убежит с ним. У нее было не так уж много данных на устройстве, только эти сообщения и номера телефонов ее семьи, которые были общедоступны.
Он, казалось, почувствовал ее колебания.
— У меня есть друг, который сможет починить его к завтрашнему дню, — заверил он ее. — Просто скажи, куда его занести, и я оставлю его в коробке для тебя. Если я этого не сделаю, ты всегда сможешь рассказать всем, что видела меня, верно?
Верно. Это имело смысл.
Она тихо вложила телефон в его руку, и наблюдала, как он убирает его в карман.
— Оставь его на стойке регистрации Восточной академии, для Салем, пятый этаж. — Она была единственной с таким именем на пятом этаже. От осознания того, что он не знает ни ее фамилии, ни ее адреса, стало легче.
— Хорошо, Салем. Увидимся позже.
Кивнув, он пошел назад в лес и исчез из виду.
Салем вернулась на вечеринку, гадая, увидит ли она снова этого парня или свой телефон.
Этого не произошло.
ГЛАВА 16
Любовь — моя религия, я могу умереть за нее. Я могу умереть за тебя. […]
Моя любовь эгоистична. Я не могу дышать без тебя.
— Джон Китс, письмо Фанни Браун
САЛЕМ
Настоящее время
От воспоминаний, вызванных этим именем, о котором она не любила думать, ее желудок налился свинцом. Она молча шла рядом с Бароном, размышляя, стоит ли прямо спросить, что именно он знает, или просто проигнорировать и надеяться, что всё пройдет само собой.
Однако с каждым шагом последний вариант казался все менее вероятным.
— Тебе должно быть интересно, откуда я это знаю, — спросил он, ничуть не смутившись, и она промолчала, высоко подняв голову и скрывая свое смятение. Если бы она затронула эту тему, признала ее, то открыла бы банку червей, которую она задвинула в самый дальний угол своего сознания и старалась не вспоминать. Она не была готова к этому, не с этим незнакомцем, которого она не знала.
После нескольких секунд ее молчания он усмехнулся, но не стал ни на чем настаивать.
Они шли в странном, неловком молчании, пока она не увидела ворота Университета.
— Если тебе интересно. — Барон остановился в нескольких шагах от входа и повернулся к ней. — Я знаю о тебе всё, Салем Салазар.
Салем посмотрела ему в глаза, отметив, что они были темными. Она сомневалась, что он знает о ней всё, а даже если и так, то не могла понять, какие цели преследовал аспирант Университета, которого она никогда в жизни не встречала.
— Чего ты добиваешься? — спросила она прямо, скрестив руки на груди.
— Ничего. — Его темные глаза сверкнули. — Мне просто нравится время от времени встряхивать ситуацию.
— Тогда зачем ты мне это сказал?
— Чтобы ты была в курсе, что я знаю.
Она моргнула, пытаясь оценить его.
Итак, он знал, что в детстве она встретила в странной компании парня, которого считала своим другом. Она думала, что это ее первый и единственный друг. Став взрослой, она не понимала, как могла быть такой глупой. Но тогда одиночество сделало дураками их всех.
Она не знала, как лучше поступить, и послала ему несколько фотографий, которые ребенок не должен был делать и тем более делиться ими с кем-то, даже если ее принудили, а после того, как у нее пропал телефон, ее исключили из группы, и эти фотографии разлетелись по всему Интернету. Все в ее школе видели их до того, как они были удалены, а ее отец похоронил историю и фотографии. Хотя, к счастью, ее лица не было видно, и семья смогла опровергнуть это, ее имя оказалось связано с этой историей и на некоторое время опорочено. В течение нескольких месяцев все мальчики в школе считали ее легкой добычей, и скандал казался ей концом света, пока все не переключились на новую тему, и в конце концов забыли о ней. Оглядываясь назад, она понимала, что больше переживала из-за того, что была слишком молода, чтобы понимать последствия всего происходящего, и из-за собственной глупости, что доверилась незнакомцу.
Она знала, что была слишком сурова к себе, она была жертвой, и то, что с ней произошло, было незаконно.
Но законность была непостоянной вещью в их обществе. Единственное, что имело значение, – это репутация. А ее репутация начала гнить.
И с тех пор она продолжала гнить.
Мальчик, который приставал к ней на вечеринке, был результатом этого. Как и то, что ее сестра вступилась за нее. После этого родители больше не давали ей телефон, только через несколько лет, когда она стала старше. К тому времени она уже замкнулась в себе и перестала разговаривать.
Она не любила вспоминать об этой главе своей жизни. Это было одной из причин, по которой она больше никогда не интересовалась этой группой или чем-либо еще, связанным с ней. Всё было похоронено и забыто, и всё, чего она хотела, – это тоже забыть.
Она была здесь, какой бы странной и неподходящей она ни была. И хотя, возвращаясь к этой теме, она чувствовала себя неловко, она не понимала, почему этот мужчина думает, что имеет над ней власть. Он должен был знать, что она привыкла к скандалам и одиночеству. Она не боялась осуждения общества.