Салем молча смотрела на мужчину и, растроганная, сглотнула комок в горле. Он знал, что, если она пожалуется в администрацию на его слова, это может иметь последствия. Нарушение кодекса поведения между студентами из обеспеченных семей и преподавателями противоречило правилам. Он ставил на карту свою профессиональную и академическую карьеру, предлагая ей помощь, и всё же сделал это.
И это при том, что в Университете появился консультационный пункт, созданный специально для студентов после всех смертей, произошедших в кампусе. Насколько она знала, на пляже теперь были спасатели, и частная охрана патрулировала территорию кампуса, чтобы предотвратить другие трагические происшествия.
Она задумалась, если бы кто-то раньше пошел на такой риск, могло бы это помочь кому-то из погибших студентов? Мог ли кто-то помочь ее сестре?
— Спасибо, профессор, — сказала она ему, и искренность ее слов соответствовала искренности в сердце. Она ценила его больше, чем могла выразить словами.
Доктор Бейн был хорошим человеком. Хорошим человеком, который пережил слишком много потерь, но сохранил в себе доброту. С ним мир стал лучше.
Он кивнул, и она покинула его кабинет, но его слова остались в памяти.
Мортимер менял ее, делая мягкой, какой она не была раньше. Она не знала, виноваты ли в этом ее новые друзья и их влияние, или доктор Бейн и его постоянное наставничество, или общение с проклятием ее существования, которого она избегала, или даже просто постоянная толпа студентов, повсюду болтающих о школе, вечеринках по выходным и обычной жизни.
Она чувствовала, как понемногу раскрывается, принимая тот факт, что не все в мире настроены против нее, что она сливается с толпой, не как кто-то невидимый, а как одна из людей, и это было приятно.
Она вышла из здания на улицу в редкий солнечный полдень, облака разошлись достаточно, чтобы можно было увидеть замок и кампус, залитые ярким светом, впитать цвета сада, опавших листьев и старых камней во всей их красе.
Яркое солнце согревало ее кожу, она подставила ему лицо и вдохнула полной грудью, понимая, что у нее есть неделя, чтобы получить письма. С доктором Абрам проблем не будет. Салем преуспевала в криминалистике благодаря своему интересу к этому предмету и онлайн-курсу, который подготовил ее к основам предмета. Доктор Абрам была очень довольна ее успеваемостью на занятиях и всячески поощряла желание сделать карьеру в этой области.
Но почему-то именно подпись доктора Мерлина на ее письме беспокоила ее. Она до сих пор не могла выбросить из головы кулон своей сестры на его каминной полке. От осознания того, что этот мужчина каким-то образом связан с сестрой, а она даже не может найти о нем никакой информации, в груди завязался тугой узел.
Она вдруг открыла глаза.
Может быть, она могла бы.
Она пыталась найти способ проникнуть в его кабинет с помощью правильных методов. А что, если… она попробует сделать это иначе?
Идея закрепилась в ее голове, и она направилась в «Би-би-си», точно зная, кого попросит о помощи.
***
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — ахнула Адити, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, из-за солнечного дня и выходных в «Би-Би-Си» было практически пусто, если не считать нескольких студентов, нашедших утешение в книге или исследовании с горячим напитком у одного из окон.
Адити отодвинулась от разделявшей их столешницы и открыла деревянную перегородку.
— Я не могу вести с тобой разговор через эту чертову штуку. Иди сюда.
Салем, не колеблясь, прошла и встала за стойку, оглядывая кафе с новой точки. Отсюда было видно всё: окна, вход, столики, даже главные ворота Университета в конце улицы. Довольно мило.
— Итак, позволь мне прояснить ситуацию, — начала Адити, снова облокачиваясь на столешницу. — Ты хочешь, чтобы я воспользовалась своей сетью и нашла кого-нибудь, кто сможет обеспечить тебе доступ в кабинет доктора Мерлина?
Салем кивнула.
— Скажи мне зачем, — потребовала Адити. — И не надо нести чушь о том, что он держит твои документы в заложниках или что-то еще. Я не идиотка.
Салем знала это. Адити была умна, даже слишком, потому что заставляла людей верить в обратное. Но все равно Салем не знала, что и как много могла ей сказать. Дело было не только в доверии. Салем в какой-то степени доверяла Адити, но дело было еще и в безопасности девушки. Она не хотела втягивать ее в опасную ситуацию, особенно когда планировала узнать правду, предложив себя на блюдечке с голубой каемочкой. Адити этого не заслуживала. Но и лгать ей она не могла.
Поэтому, как и в случае с доктором Бейном, она решила сказать полуправду.
— Я не могу быть уверена, но подозреваю, что у него в кабинете есть что-то, принадлежащее моей сестре.
Карие глаза Адити расширились.
— Какого черта? Откуда ты это знаешь?
Салем замешкалась на долю секунды.
— Потому что моя сестра однажды упомянула об этом в своем электронном письме.
Лицо Адити стало мрачным.
— Она упомянула, что оставила это в его кабинете?
— Что-то вроде того, — неопределенно ответила Салем. — Мне просто нужно зайти в его офис, хотя бы один раз, и поискать самой. От этого мне станет легче.
Нет, не станет. Потому что, если она ничего не найдет, ее напряжение еще больше усилится. А если она что-то найдет, то не будет знать, что делать. Пока, по крайней мере.
Адити на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть.
— Хорошо.
Салем почувствовала, как ее плечи расслабились. Она даже не осознавала, насколько была напряжена, прося о помощи. Это противоречило всем ее правилам, но, зная, что это сработало, она почувствовала облегчение.
— Спасибо, — искренне сказала она Адити, понимая, что благодарит уже второго человека сегодня за то, что он для нее сделал. Может быть, где-то в мире все-таки летают свиньи?
— Не распространяйся об этом, — ответила Адити тем же тоном. — Я знаю кое-кого, кто может знать кое-кого. Я поговорю с ним.
Прежде чем Салем успела кивнуть, она услышала, как открылась входная дверь, и машинально обернулась, чтобы увидеть, как в кафе входит проклятие ее существования, его макушка почти касалась дверного косяка, и от его присутствия уютное кафе внезапно стало казаться переполненным.