Она не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Ее психологическая подготовка была никудышной.
Даже не задумываясь о том, что делает, Салем пригнулась и спряталась под прилавком, за деревянными панелями, которые закрывали переднюю часть стойки, пряча ее от посторонних глаз. Адити бросила на нее недоуменный взгляд, затем нацепила на лицо вежливую улыбку и поприветствовала вошедшего.
— Великолепный день, не так ли? Что я могу тебе предложить? — Спросила Адити своим идеальным голосом, предназначенным для публики. Салем слышала разницу, зная ее уже несколько месяцев.
— Ответы, — сказал Каз, и ее ресницы затрепетали в ответ на его голос. Проклятье. Ей нужно перепрограммировать свой мозг и исключить эту реакцию на слуховую стимуляцию из своей жизни. Она готова была отказаться от своей любви к звукам, если бы это означало уменьшение его воздействия на нее.
Улыбка не сходила с ее лица.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, какого черта… — он сделал ударение на этом слове. — Что происходит с твоей подругой?
Какая наглость. Салем уставилась на стену перед собой, поражаясь тому, что у него хватило наглости подойти к ее подруге и потребовать ответов, словно у него были какие-то права на нее. Это было не так. Они были никем друг другу. Да, они танцевали этот странный танец уже несколько месяцев. Конечно, они оба знали, что у другого не всё в порядке с головой. Конечно, он замечал в ней какие-то мелочи, а она – в нем. Но это ничего не значило. Он просто играл с ней, а у нее были дела поважнее, требующие ее душевной энергии. Но кем, черт возьми, он себя возомнил, когда подошел к ее подруге и потребовал от нее ответов, словно Салем принадлежала ему?
— Тебе придется быть более конкретным, — не растерялась Адити. — У меня много друзей. — Так и было.
Солнечный свет, льющийся через окна рядом с главной дверью напротив стойки, отбрасывал тени, и она увидела, как его массивная фигура положила руки на стойку и наклонилась вперед.
— Не морочь мне голову, Адити.
Она никогда не слышала, чтобы его голос звучал так. Холодный. Бесчувственный. Ледяной. Он… не подходил ему, по крайней мере, той его версии, которую она знала, хотя эти знания были ограничены. Нет, он был столкновением контроля и хаоса, огня и серы, варварства, адского пламени и гедонизма, адом своего собственного подземного мира, и будь она проклята, если какая-то ее часть не хотела быть девушкой, которую он приведет в свой мир.
Холод не был его стихией.
Адити невозмутимо вздохнула.
— Я не смогу помочь тебе, если ты не будешь более конкретным.
Салем должна был отдать ей должное – девушка была храброй.
— Отлично, — услышала она его слова. — Расскажи мне, что ты знаешь о Салем, и я буду держать в тайне то, что вы делаете с Уитмором.
Адити и Барон? Парень, который вроде как шантажировал ее? Он ее друг?
Стоп, он был тем самым другом-технарем, о котором она рассказывала?
Она была в сговоре с Бароном? Знала ли она то, что он знал о ней?
Была ли она на самом деле ее подругой или очередной предательницей?
Она увидела, как побледнело лицо ее подруги, как ее взгляд на долю секунды переместился на Салем, прежде чем она снова посмотрела на мужчину, шантажирующего ее.
— Ты же не хочешь нажить себе врага, Каз, — сказала ему Адити.
Каз наклонился ниже.
— Ты знаешь, что он встретил ее рано утром на прошлой неделе? Совсем одну? Сразу после того, как вышел из твоей комнаты? Ты уверена, что можешь ему доверять?
Его голос, этот вкрадчивый тон заставили бы духов усомниться в собственной смерти, не говоря уже о простых смертных.
Лицо Адити окаменело.
— Что тебе нужно?
— Насколько хорошо ты знаешь Салем?
Адити пожала плечами.
— Полагаю, так же хорошо, как и всех остальных. Она довольно тихая, как ты уже знаешь. Очень осторожная. Держится, в основном, сама по себе. Хотя, честно говоря, я ее не виню. Достаточно тяжело проходить через всё это дерьмо и горе в одиночку, но каждый день сталкиваться с тем, что тебе бросают в лицо жестокие сверстники. Не представляю, как она справляется. Как она всё еще остается здесь, я имею в виду. Я бы сбежала в первую же неделю, будь я на ее месте.
— Она сильнее, чем кажется.
Салем ошеломленно моргнула. Ее подруга произнесла несколько очевидных вещей, о которых все и так знали, но он добавил к ним еще кое-что.
Он считал ее сильной.
Она не знала, что он воспринимал ее именно так. Она никогда не задумывалась об этом, но теперь, когда она это сделала, мысль о силе не пришла ей на ум. Для постороннего человека это могло показаться именно так, решила она. И всё же было странно приятно слышать о себе такое, особенно от него.
Парень, держа руки прямо над ее головой, отделенной стойкой, кивнул.
— А что насчет Барона? Она когда-нибудь говорила о нем?
— Нет.
— Что-нибудь еще?
— Задай конкретный вопрос. — Адити вскинула руки. — Я могу продолжать говорить, и ты не найдешь ответа, который ищешь. Так что просто спроси меня о том, что хочешь знать.
— Она когда-нибудь говорила о своей сестре?
Салем замерла, наблюдая за движением тени.
— Немного, — честно ответила Адити. — Она не говорит о своей семье. Она вообще мало о чем говорит, кроме школы и уроков.
Это было правдой.
Он сложил руки на груди, и его тень увеличилась, стала больше, нависая над ними.
— Она сказала тебе, что подала заявку на премию за выдающиеся достижения?
Салем была рада, что несколько дней назад рассказала об этом Адити и Мелиссе.
— Да, она упоминала об этом.
— Почему?
— Она сказала что-то о чествовании памяти своей сестры, если я правильно помню. Что она не хочет, чтобы это прекратилось и наложило отпечаток на ее фамилию. Награды существуют уже лет пятьдесят-шестьдесят?
Каз помолчала несколько секунд.
Бедра Салем с непривычки начали гореть от долгого сидения на корточках. Она уперлась рукой в стену и постаралась не шевелиться и не шуметь, чтобы не насторожить мужчину и не отвлечь подругу.
— Мне нужно, чтобы ты убедила ее не подавать заявку.
Салем прикусила внутреннюю сторону щеки. Какого черта?
— Почему? — Адити повторила ее мысли.
— Просто поверь мне на слово, — неопределенно ответил он. — Для ее же безопасности.