Адити подняла руки вверх.
— Ты начинаешь меня раздражать. Обсуди это с Салем. Я поддержу ее, что бы она ни решила.
Салем назвал бы Адити замечательной подругой, хотя и со своими секретами, если бы только что не узнала о ее связи с Бароном. Она показала Салем повседневные аспекты дружбы, о которых Салем и не подозревала, и это научило ее быть лучшим другом. Но ей нужно было подтверждение, что эта дружба настоящая, а не вымышленная, как она уже начала опасаться.
В ее размышления ворвалось язвительное фырканье Каза, его тень провела рукой по своим слишком длинным волосам.
— Я бы так и сделал, только она по какой-то гребаной причине решила меня избегать.
Адити на долю секунды посмотрела на нее, а затем сложила руки на груди поверх фартука «Би-би-си», повторяя позу мужчины.
— Ты что-то натворил?
— Я не знаю, — признался он, и Салем почувствовала укол сочувствия. Она могла понять, как ее реакция той ночью могла сбить его с толку, оставить вопросы, на которые он пытался найти ответы. Но в конце концов, это было не ее дело. У нее были свои воспоминания, свои травмы, и в Университете у нее были более важные дела, на которых нужно было сосредоточиться. Он и так отнял слишком много ее душевных сил и энергии, и она должна была перенаправить свои ресурсы на выполнение поставленной задачи, на миссию, ради которой она сюда приехала, – на необъяснимые смерти студентов и нелогичное самоубийство ее сестры.
Ее подруга ничего не сказала, и он тоже, просто вздохнул и пошел прочь, его тень становилась всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла из виду.
— Ну, это было весело.
Адити протянула руку Салем и помогла ей встать. Мурашки побежали по ее ногам прямо к ступням, заставляя их дрожать. Она несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы восстановить кровообращение, проклиная тот факт, что не надела бюстгальтер под майку и свободный повседневный кардиган, который накинула поверх нее. Ее грудь, хотя и была достаточно упругой, чтобы не носить бюстгальтер, не могла справиться с гравитацией, когда она так прыгала. Она сделала мысленную пометку никогда больше так не делать.
— Итак, ты хочешь поговорить об этом? — спросила Адити.
Салем стояла молча, давая Адити возможность самой подобрать слова.
Девушка сглотнула.
— Мы с Бароном… встречаемся уже некоторое время.
Салем не удивилась, вспомнив, как ее подруга танцевала, а мужчина смотрел на нее. Адити рано ложилась спать, пропадала по выходным, краснела всякий раз, когда говорила о своем друге-технаре – она должна была догадаться.
— Это просто физическое влечение, — уточнила Адити, и Салем не поняла, кого она успокаивала. — У него свои дела, а у меня – свои. Нам просто нравится физическая активность.
Салем подождала еще немного.
— Это он попросил тебя сблизиться со мной?
— В начале да. — Адити, к ее чести, не дрогнула. А вот Салем – да, и Адити тут же схватила ее за руки, торопясь объяснить. — Он просто попросил меня присмотреть за тобой в самом начале, но он не имеет никакого отношения к тому, что мы стали друзьями, Салем. Дело только в нас. Я сразу поняла, что ты на самом деле очень классная и одна из самых умных и непредвзятых людей, которых я встречала. Конечно, у тебя есть багаж, но у кого его нет? Это делает твое пребывание здесь еще более удивительным, и я очень горжусь тем, что ты моя подруга.
Салем проглотила этот поток слов, искренних, проникновенных слов, прозвучавших в ее адрес, и почувствовала, что ее глаза горят. Она быстро заморгала, и сжала руки подруги, впервые в своей взрослой жизни решив поверить чьему-то мнению о ней.
— Я тоже думаю, что ты очень классная.
Адити сжала ее руки в ответ и отпустила.
— Просто чтобы ты знала. — Салем поправила кардиган и повесила сумку на плечо. — Он соврал. Я имею в виду Каза, — уточнила она, чтобы успокоить подругу, хотя Адити и настаивала на том, что это ничего не значило. — Барон не поджидал меня. Я гуляла, и он столкнулся со мной, а потом проводил до ворот. Вот и всё.
Может быть, он и почти угрожал ей, но подруге не нужно было об этом знать.
Адити облегченно вздохнула.
— Каз – мудак.
Салем не возражала, но ей также не понравилось, что его так называл кто-то другой. Однако она больше ничего не сказала.
— Тебе стоит избавить его от страданий, понимаешь? — Сказала Адити, взяла тряпку и стала вытирать прилавок. — Я не знаю, что случилось, но подумай об этом, прежде чем он начнет буйствовать, угрожая всем, и сожжет это место дотла только потому, что ты его игнорируешь. Он достаточно безумен, чтобы действительно это сделать. Этот красавчик плохо переносит, когда его игнорируют.
Салем прикусила губу.
— Не думаю, что я готова с ним разговаривать.
Адити усмехнулась через свое миниатюрное плечо.
— А кто говорил о разговорах? — Она вздернула брови. — Загони его в угол и поцелуй, как ты сделала у костра. Залезь на него, как на дерево, и трахни. Похоже, он знает, как помочь тебе хорошо провести время.
— Оргазм – отличное средство от стресса, — вслух размышляла Салем, и Адити рассмеялась.
— Действительно. Иди сними свой стресс, а потом расскажи мне подробности.
Салем почувствовала, как ее губы подрагивают от этого нелепого разговора.
— Ты неисправима.
— Я знаю, — заявила Адити с гордостью.
Салем собралась уходить.
— Я вернусь в комнату, чтобы вздремнуть.
Адити зевнула.
— Везучая сучка. Поспи и за меня лишний часик.
Салем кивнула и обошла стойку, покинув кафе через заднюю дверь, которая выходила в глухой переулок, на тот случай, если он был где-то рядом. Ей нужно было обдумать всё, что произошло, и для этого ей требовались тишина и покой ее комнаты.
Быстрым шагом преодолев узкий переулок, расположенный между зданием, из которого она вышла, и другим, пустующим, она направилась по длинному маршруту, огибая территорию кампуса, и прошла через восточную часть города к маленьким задним воротам, о которых знали только жители жилых кварталов, так как они открывались рядом с ними. Хотя большую часть времени ворота были закрыты, через них можно было войти по студенческим картам.
Пока она шла, в поле ее зрения попало небольшое здание, которое она раньше не замечала, поскольку никогда не бывала здесь днем.
Местный полицейский участок.
Замедлив шаг, она рассматривала здание, забыв о событиях в кафе, ее мысли неслись со скоростью мили в минуту в совершенно другом направлении.