— Я скоро уйду, — сказал он ей, явно не понимая, что она всё еще пытается осознать происходящее, ее мозг в данный момент работал медленно.
— Просто приляг ненадолго.
Он хотел, чтобы она легла в постель, – в ее постель, в которую он забрался, не спросив ее разрешения, после того как воспользовался ее ванной, в которой принял душ, используя ее полотенца, и при этом был голым?
Полная абсурдность всего этого поразила ее до глубины души, и Салем сделала то, чего не делала уже много-много лет.
Она начала смеяться.
Салем смеялась, держась за живот, наклонившись вперед, громкие звуки, которые она не издавала уже более десяти лет, вылетали из ее рта и наполняли комнату. Она смеялась до тех пор, пока не покраснела, и слезы не потекли по ее щекам, она смотрела на него, а он наблюдал за ней с легким весельем.
— Ты сумасшедший, — прохрипела она, когда смогла справиться с собой, всё еще хихикая. — Совершенно сумасшедший.
— Из-за тебя? — задумчиво произнес он, расслабившись, как король, в ее постели. — Да.
Это вызвало у нее очередной приступ.
Она упала на кровать поверх одеял, не в силах больше стоять, всё еще держась за живот, и вдруг оказалась на спине.
Волосы разметались по светло-голубому покрывалу, руки были закинуты за голову, когда она подняла взгляд и увидела, что он навис над ней. Его обнаженная грудь прижималась к ее напрягшейся груди, соски терлись о него, и только ткань разделяла их. Он оперся на один локоть, а другой рукой взялся за ее распущенные волосы, вытягивая и расправляя пряди по своему вкусу, его глаза сосредоточились на задаче, а она – на нем.
— Что мы делаем? — тихо спросила она, слова прозвучали как шепот, ее мозг действительно пытался понять, что происходит.
— Я не знаю, — ответил он, и в его словах прозвучала искренность. — Но мне это нравится.
Ей тоже. И это было опасно. Потому что что-то сдерживало его, тянуло к себе, воздвигало между ними стену, которую он не мог разрушить. И пока она не узнает что это было, она не сможет ему доверять.
Ее взгляд на мгновение метнулся к доске для расследования убийств, и она с облегчением обнаружила, что та скрыта чехлом, который она заказала специально. В ее комнату никто никогда не заходил, но на всякий случай ей нравилось соблюдать осторожность. Хотя любой мог понять, что под ней находится какая-то доска, ее содержимое было скрыто до тех пор, пока ее не откроют.
Но сейчас она была недостаточно осторожна, устремив на нее взгляд.
Наблюдая за ней, он уловил, что ее внимание рассеялось, и поднял голову, чтобы посмотреть, что там.
Салем потянулась к его губам, чтобы отвлечь.
Это сработало.
Он полностью повернулся к ней, наклонив голову набок и заставляя ее приоткрыть губы, и она сделала это, ее тело снова затрепетало от того эффекта, который он, казалось, оказывал на него. Их дыхание стало тяжелым, простыни шуршали, когда они двигались, языки знакомились друг с другом, пробовали, поглощали.
Его рука провела по ее шее, по груди, ущипнула сосок и заставила ее выгнуться, а затем спустилась по животу и остановилась на трусиках. Салем двинула бедрами в молчаливом приглашении, и он просунул руку между ее ног, прямо к ее киске, между его пальцами и ее стенками, сжимающимися и мокрыми от возбуждения, оставался только тонкий слой хлопка.
— Ты чертовски мокрая, — проговорил он над ее губами, и она застонала, прикусив в ответ его губу. — Кто-нибудь раньше владел этой киской?
— У меня уже был секс.
— Я спрашиваю не о мудаках с вялыми членами, которые оставляли тебя неудовлетворенной.
— Откуда ты знаешь, что они меня не удовлетворяли? — размышляла она вслух.
Его глаза потемнели, зрачки почти полностью поглотили серый цвет.
— Потому что они не владели твоим разумом так, как я.
Салем уставилась на него, прозревая от правдивости его слов. Он был прав. Она еще никогда не испытывала такого проникающего до костей удовлетворения, которое, как она подозревала, он заставит ее почувствовать.
— Мой разум тебе не принадлежит, — сказала она ему, пытаясь развеять его заблуждения.
Он усмехнулся и поцеловал уголок ее рта.
— Я владею твоим разумом. Я собираюсь владеть твоим телом. А потом я заберу твою душу. Потому что ты придешь за моими, не так ли? Разумом, телом и душой. А теперь скажи мне, кто-нибудь раньше владел этой киской?
Салем покачала головой.
Из его груди вырвался этот удивительный звук, похожий на рычание, и она прижалась к нему, извиваясь на кровати, нуждаясь в облегчении, ища его. Но он продолжал безжалостно дразнить ее, просто поглаживая по трусикам, отказывая ей, возбуждая ее, распаляя ее.
Решив, что нужно что-то предпринять, она опустила руку и попыталась сдвинуть ткань в сторону, но он взял оба ее запястья и завел их ей за голову одной рукой – той, на которую опирался.
— Каз, — взмолилась она и услышала его ругательство.
— Умоляй меня снова, маленькая гадюка, — прошептал он ей в губы. — Зарази меня своим ядом.
Это было безумием, что она подумала о его поцелуе как о ядовитом, и он думал о ней так же. Возможно, они оба были ядом. Может быть, они оба были противоядием. Может быть, то, что, как они думали, заразит их и, в конце концов, излечит.
Ей не было стыдно просить об облегчении.
— Каз, пожалуйста.
— Что «пожалуйста»? — настаивал он, водя указательным пальцем туда-сюда по хлопку.
— Пожалуйста, позволь мне кончить, — выдохнула она, трепеща ресницами. — А если не можешь, то отпусти меня, чтобы я могла сама о себе позаботиться.
Его палец замер после ее слов, а губы растянулись в ухмылке. Затем он полностью обхватил ее ладонью.
— А что, если я не отпущу тебя? Что, если я буду держать тебя прямо здесь, на грани оргазма? Что тогда, а? — Он уткнулся носом ей в шею, вызывая новые ощущения повсюду.
Она застонала, почти на грани слез.
Она, Салем Салазар, холодная, фригидная сука, была готова плакать и умолять в руках мужчины. Кто бы мог подумать?
— Я сделаю всё, что ты захочешь, — предложила она, лишь бы подстегнуть его к действиям.
Он наклонился, глядя на нее сверху вниз.
— Это опасное предложение для такого мужчины, как я, маленькая гадюка. Я могу осквернить тебя, уничтожить, нанести непоправимый вред. Ты хочешь этого?