– Меня беспокоит только одно – какая будет завтра погода, – сказала Диана. – Дядюшка Эб обещал в середине недели дождь, а я после той страшной бури стала ему доверять.
Энн, которая лучше знала, какое на самом деле имел отношение к буре дядюшка Эб, не тревожилась по этому поводу. Она заснула сном праведника, но ее ни свет ни заря разбудила Шарлотта Четвертая.
– О, мисс Ширли, мэм, простите, что я так рано вас беспокою, – донесся из замочной скважины горестный голосок, – но дел еще полно… Ох, мисс Ширли, мэм, я боюсь, будет дождь. Может, вы встанете и успокоите меня? – Энн бросилась к окну в надежде, что Шарлотта Четвертая сочинила про дождь, и главным ее желанием было всего лишь поднять ее из постели. Но увы! Утро и впрямь не предвещало ничего хорошего. Сад мисс Лаванды, которому надлежало к этому времени нежиться в чистом и ласковом трепете солнечных лучей, лежал тусклый и неподвижный под затянутым мрачными облаками небом.
– Как это несправедливо! – воскликнула Диана.
– Будем надеяться на лучшее, – решительно заявила Энн. – Если дождя не будет, то прохладный жемчужно-серый день лучше палящего солнечного.
– Но дождь будет, – ныла Шарлотта. Она уже проскользнула в комнату – смешная фигурка с множеством косичек на голове, концы которых, перетянутые белыми ниточками, торчали в разные стороны. – До последней минуты будет нервы трепать, а затем как польет… Гости промокнут… Дорожку у дома развезет… Они не смогут пожениться у жимолости… Плохая примета, если на невесту ни разу не упадет солнечный луч, что бы вы ни говорили, мисс Ширли, мэм. Я так и знала – все шло слишком гладко.
Казалось, Шарлотта Четвертая на глазах превращалась в Элайзу Эндрюс.
Дождь так и не пошел, хотя до последнего всех держал в напряжении. К полудню комнаты были украшены, стол красиво накрыт, а наверху невеста в свадебном платье ожидала жениха.
– Вы такая красивая! – восторженно проговорила Энн.
– Чудесно выглядите, – подтвердила Диана.
– Все готово, мисс Ширли, мэм, и ничего ужасного не произошло… Пока, – бодро заключила Шарлотта, и с этими словами удалилась к себе в комнату переодеться. Там косички были расплетены, буйные кудри разделены пополам и уложены в две косы, завязанные теперь не двумя, а четырьмя бантами, на которые пошла новая ярко-голубая лента. Два верхних банта наводили на мысль о крылышках, растущих прямо из шеи Шарлотты, что вызывало в памяти херувимов Рафаэля. Шарлотта сочла результат превосходным и, быстро облачившись в белое платье, настолько сильно накрахмаленное, что могло стоять само по себе, с чувством глубокого удовлетворения осмотрела свое отражение в зеркале. Это чувство сохранялось до тех пор, пока она не вышла в коридор и не увидела сквозь приоткрытую дверь гостевой комнаты высокую девушку в мягко облегающем стройную фигурку платье, которая вкалывала белые звездочки цветов в струящиеся волной рыжеватые волосы.
«Нет, никогда мне не быть похожей на мисс Ширли, – вздохнула с отчаянием бедная Шарлотта. – Видно, такой нужно родиться… Вряд ли обойдешься одной практикой».
К часу собрались гости, включая чету Алленов. Мистеру Аллену предстояло провести брачную церемонию вместо уехавшего отдыхать графтонского священника. Все проходило без соблюдения формальностей. Мисс Лаванда спустилась к жениху, ожидавшему ее у последней ступени лестницы. Когда он взял ее за руку, она подняла на него большие карие глаза, и от этого взгляда у Шарлотты Четвертой зашлось сердце. Жених и невеста проследовали к шпалерам жимолости, где их встретил мистер Аллен. Гости свободно расположились небольшими группками вокруг. Энн и Диана стояли у старой каменной скамьи, между ними втерлась Шарлотта Четвертая, вцепившаяся в их руки холодными, дрожащими пальчиками.
Мистер Аллен открыл свою синюю книгу, и церемония началась. Момент, когда мистера Ирвинга и мисс Лаванду объявили мужем и женой, был поистине символическим. Солнце вдруг вынырнуло из серых облаков и озарило золотым сиянием счастливую невесту. И тут же сад ожил – заплясали тени, замелькали лучики света.
«Какой добрый знак!» – подумала Энн, подбегая к невесте и целуя ее. Гости с радостным смехом обступили новобрачных, а девушки втроем, вынырнув из окружения, побежали в дом – убедиться, что все готово для праздника.
– Слава богу, все закончилось, мисс Ширли, мэм, – с облегчением выдохнула Шарлотта Четвертая, – они благополучно сочетались законным браком, а теперь уж как получится. Мешочки с рисом лежат в кладовой, старые туфли – за дверью, а горшочек со сливками – у входа в подвал.