Поначалу Дэви вел себя вполне пристойно, обводя любопытным взором сидевших поблизости мальчиков и задаваясь вопросом, кто из них Пол Ирвинг. Первые два гимна и отрывок из Священного Писания прошли благополучно. Сенсационное событие произошло во время чтения мистером Алленом молитвы.
Лоретта Уайт сидела впереди Дэви со слегка склоненной головой, между двумя длинными льняными косами среди кружевных оборок открывалась соблазнительная белая шейка. Полненькая, спокойная восьмилетняя Лоретта вела себя в церкви безукоризненно с самого первого дня, когда мать принесла ее, полугодовалую, на службу.
Дэви полез к себе в карман и вытащил оттуда… гусеницу, пушистую, извивающуюся гусеницу. Марилла это заметила и потянулась, чтобы схватить его за руку, но было слишком поздно. Дэви посадил гусеницу Лоретте на шею.
Пронзительные крики прервали молитву мистера Аллена. Потрясенный, ничего не понимающий пастор остановился и поднял глаза. Головы прихожан взметнулись вверх. Лоретта подпрыгивала на скамье, судорожно пытаясь дотянуться до спины.
– Ой, мама… мамочка… сними это с меня… выбрось скорее… этот гадкий мальчишка посадил что-то мне на шею. О, мамочка, оно ползет вниз… Ой!
Миссис Уайт поднялась с места и с непроницаемым лицом вывела рыдающую и извивающуюся Лоретту из церкви. Через какое-то время рыдания девочки слышались все тише, и мистер Аллен продолжил службу. Но все понимали, что день испорчен. Впервые в жизни Марилла не слышала слов молитвы, а Энн сидела с пылающим от стыда лицом.
Когда они вернулись домой, Марилла отправила Дэви в его комнату и велела оставаться там до конца дня. Обеда он был лишен. Марилла разрешила дать ему только несладкий чай с молоком и хлеб. Энн отнесла Дэви эту скудную пищу и, пока он, не испытывая, похоже, никаких угрызений совести, с аппетитом ее поедал, печально сидела рядом. Наконец Дэви обратил внимание на грустные глаза Энн и встревожился.
– Наверное, Пол Ирвинг не бросил бы гусеницу за шиворот девчонки в церкви? – задумчиво спросил он.
– Конечно, нет, – скорбно произнесла Энн.
– Тогда я вроде бы сожалею о своем поступке, – признался он. – Но гусеница была такая толстая и забавная… Я подобрал ее на церковных ступенях, когда мы входили. Мне показалось, что нельзя не пустить ее в дело. И разве тебя не рассмешил визг девчонки?
Во вторник после полудня члены благотворительного общества, где состояла Марилла, решили провести очередное собрание в Зеленых Крышах. После уроков Энн заторопилась домой, зная, что Марилле потребуется помощь. В гостиной вместе с членами благотворительного общества сидела Дора, опрятная и чистенькая в накрахмаленном белом платьице с черным поясом; она скромно отвечала на задаваемые вопросы, а в остальное время хранила вежливое молчание, производя впечатление идеального ребенка. А в это время по уши грязный Дэви лепил куличики из глины на заднем дворе.
– Я разрешила ему поиграть, – проговорила устало Марилла, – подумав, что таким образом удержу его от других, не таких безобидных занятий. А так он просто перепачкается. Выпьем чай без него, а ему подадим позже. Дора может сидеть с нами, а Дэви… мне даже страшно представить его за одним столом с членами благотворительного общества.
Когда Энн вошла в гостиную, приглашая гостей к столу, она обратила внимание на отсутствие Доры. Миссис Джаспер Белл сказала, что видела, как Дэви звал ее с порога. Энн и Марилла, быстро переговорив на кухне, решили устроить чай детям отдельно от взрослых.
Трапеза уже близилась к концу, когда в комнату ворвалось какое-то ужасное создание, поистине чудо-юдо. Марилла и Энн застыли в ужасе, а дамы – в изумлении. Могла ли это быть Дора?.. Этим отчаянно рыдающим существом, в мокром платье, с которого, как и с мокрых волос, стекала вода прямо на новый, с рисунком в кружочек, ковер Мариллы?
– Дора, что случилось? – воскликнула Энн, бросив виноватый взгляд на миссис Джаспер Белл, про которую шел слух, что в ее семье никогда не бывает никаких неприятных происшествий.
– Дэви повел меня к свинарнику, – рыдала Дора. – Я туда идти не хотела, но Дэви обозвал меня трусихой. А потом заставил лезть на забор, откуда я свалилась к свиньям, испачкала платье, а одна свинья прошлась прямо по мне. Я была грязная с головы до ног, и Дэви предложил отмыть меня из шланга. Я послушалась, он окатил меня водой, но платье осталось грязным, а пояс и туфельки были испорчены.