– Как ты мог так поступить, Дэви? – грустно произнесла она.
Дэви неловко поежился.
– Я хотел, чтобы все посмеялись. Последние дни проходили так скучно. Казалось, что немного попугать вас не помешает. И это мне удалось.
Несмотря на свой страх и легкое раскаяние, Дэви не смог сдержать улыбки при воспоминании о своей проделке.
– Но ты нам все время лгал, Дэви, – еще печальнее проговорила Энн.
Дэви выглядел озадаченным.
– Что значит лгал? Ты хочешь сказать «врал»?
– Я хочу сказать, что ты говорил неправду.
– Конечно, говорил, – откровенно заявил Дэви. – А иначе вы не испугались бы. Так надо было сделать.
Страх и напряжение дали о себе знать, а упорство нераскаявшегося Дэви стали последней каплей. Две крупные слезы выступили у Энн на глазах.
– О, Дэви, как ты мог? – голос ее дрожал. – Разве ты не понимаешь, как плохо ты поступил?
Дэви был потрясен. Энн плачет… она плачет из-за него. Волна искреннего раскаяния накатила на маленькое сердечко и растопила его. Он бросился к Энн, зарылся в ее колени, обхватил руками шею и расплакался.
– Я не знал, что вранье – так плохо, – рыдал Дэви. – Откуда мне знать? Дети мистера Спротта врут каждый день и при этом божатся и крестятся. Наверное, Пол Ирвинг никогда не врет, и я буду изо всех сил стараться поступать как он. Но ты меня больше все равно не будешь любить. Почему ты не рассказала раньше, что врать плохо?
Уткнувшись лицом в плечо Энн, он безутешно лил слезы. Внезапно Энн пронзило понимание чувств мальчика, она крепко его обняла и посмотрела поверх вихрастой головы на Мариллу.
– Дэви не знал, что врать плохо, Марилла. Думаю, надо на этот раз его простить, если он пообещает никогда впредь не говорить неправду.
– Теперь, когда я понял, что врать скверно, такое не повторится, – лепетал Дэви между всхлипываниями. – Если вы когда-нибудь поймаете меня на вранье… – Дэви задумался на минуту, ища подходящее наказание, – …тогда можете содрать с меня заживо кожу.
– Не говори «вранье», Дэви… говори «ложь». – Энн перешла на учительский тон.
– Почему? – спросил Дэви, успокаиваясь и поднимая на них заплаканные глаза, в которых было непонимание. – Почему «вранье» говорить плохо, а «ложь» хорошо? Это слово не хуже.
– Это жаргон. Маленькие мальчики им не пользуются.
– Как много на свете всего, чем нельзя пользоваться. Жаль, что нельзя говорить «вранье», но раз вы так считаете, больше этого слова от меня не услышите. А сейчас что вы со мной сделаете? Скажите! – Энн умоляюще взглянула на Мариллу.
– Не думаю, что ребенка надо сурово наказывать. Никто не говорил ему, что ложь – грех, а дети Спротта – не самая лучшая компания для маленького мальчика. Бедняжка Мэри тяжело болела и не могла уделять его воспитанию должного внимания. А от шестилетнего ребенка трудно ожидать, что он инстинктивно будет поступать правильно. Нам надо исходить из того, что Дэви не видит разницы между «плохим» и «хорошим», и начинать воспитание с нуля. Он заслуживает наказания за то, что запер Дору в сарае, но я не могу придумать ничего нового, кроме как оставить его без ужина и отправить спать, хотя мы это делали много раз. Может, ты, Энн, придумаешь что-то новое? Думаю, с твоим богатым воображением трудностей у тебя не будет.
– У меня хорошо придумываются только приятные вещи, а наказания к ним точно не относятся, – сказала Энн, обнимая Дэви. – В мире столько неприятностей, что нет смысла выдумывать новые.
В результате Дэви, как обычно, отправили в его комнату, где ему надлежало находиться до полудня следующего дня. Было видно, что он крепко задумался над случившимся, и когда Энн шла к себе, она услышала тихий шепот – ее звали. Дэви сидел в постели, подперев подбородок руками.
– Энн, – торжественно заговорил он. – Врать, то есть лгать, нельзя всем? Хотелось бы это знать.
– Конечно, всем.
– И взрослым тоже?
– Да.
– Тогда Марилла плохая, – решительно заявил Дэви. – Она говорила неправду. Выходит, она еще хуже меня – ведь я не знал, что лгать плохо, а она знала.
– Вот что, Дэви Кит, – возмущенно проговорила Энн. – Марилла ни разу не солгала за всю жизнь.
– Нет, солгала. В прошлый вторник она мне сказала, что, если я не буду перед сном молиться, со мной произойдет что-нибудь ужасное. Так вот… я целую неделю не читал вечерние молитвы – хотел посмотреть, что же такое со мной случится… и ничего не произошло, – закончил Дэви чуть ли не с обидой.
Энн с трудом подавила рвущийся наружу смех, понимая, что это нанесет серьезный удар по репутации Мариллы.