Я встречаюсь с Братьями у Полосатых Камней. Младший Брат очень добродушный и всегда в хорошем настроении, а вот у старшего иногда бывает свирепый вид. Я ему не очень доверяю. Мне кажется, что при определенных обстоятельствах он мог бы стать пиратом. Его окружает какая-то тайна. Однажды он крепко выругался, и я сказал, что, если это еще раз повторится, он меня больше не увидит – я обещал бабушке никогда не водиться с теми, кто бранится. Должен сказать, что он страшно испугался и пообещал свозить меня на закат, если я его прощу. И уже на следующий вечер, когда я сидел у Полосатых Камней, Старший Брат приплыл ко мне на волшебной ладье, и я в нее сел. Перламутровая ладья играла всеми цветами радуги, как измельченные ракушки, а ее парус был подобен лунному свету. Мы плыли прямо в закат, только представьте себе, учительница, я оказался в закате. Знаете, какой он? Сплошные цветы. Мы вплыли в огромный сад с облаками из цветочных клумб и достигли величественной гавани, где все окрашено золотым цветом. Я ступил из ладьи прямо на широкую лужайку – всю в лютиках, крупных, как розы. Казалось, я провел там много времени, почти год. Но Старший Брат сказал, что прошло всего несколько минут. В закате время течет медленнее, чем на земле.
P. S. Конечно, это письмо нельзя считать правдивым, учительница.
Глава 12
Черный день
Все началось ночью с внезапной, неутихающей, не дающей спать зубной боли. Когда Энн встала, ее встретило серое, хмурое зимнее утро, наводящее на мысль, что жизнь скучная, монотонная и бесперспективная вещь.
В школу она отправилась в прескверном расположении духа. Щека распухла и болела. В классной комнате было холодно и дымно – сырые дрова отказывались гореть, и озябшие дети жались друг к другу. Несвойственным ей резким тоном Энн потребовала, чтобы все расселись по своим местам. Энтони Пай ленивой походкой с высокомерным видом отправился к парте, и Энн заметила, что он что-то прошептал соседу и потом насмешливо на нее взглянул.
Энн казалось, что никогда карандаши не скрипели так противно, как в то утро. А потом еще Барбара Шоу, идя к учительскому столу с решенным примером, споткнулась о ведро с углем, и результат был катастрофическим. Уголь рассыпался по всей комнате, грифельная дощечка Барбары разлетелась на кусочки, а когда она поднялась, мальчишки дружно расхохотались при виде ее запачканного углем лица.
Энн, проверявшая чтение у второклашек, повернулась к Барбаре.
– Вот что, Барбара, – произнесла она ледяным тоном, – если ты не можешь не спотыкаться на каждом шагу, сиди лучше на своем месте. Девочке в твоем возрасте стыдно быть такой неловкой.
Бедная Барбара заковыляла назад к парте, слезы, смешавшись с угольной крошкой, придавали ее лицу комичное выражение. Никогда прежде ее любимая, милая учительница не говорила с ней в такой оскорбительной манере. Сердце Барбары было разбито. Энн и сама почувствовала укол совести, но от этого ее раздражение только возросло, и второклашки надолго запомнили этот урок чтения, как и последующий – арифметики, на котором Энн не менее безжалостно с ними обошлась. В тот момент, когда Энн решительно перечеркивала примеры, в класс вбежал запыхавшийся Сент-Клэр Доннелл.
– Ты опоздал на полчаса, Сент-Клэр, – резко заметила Энн. – В чем дело?
– Простите, мисс, мне пришлось помогать матери с пудингом – к обеду мы ждем гостей, а Кларисса Алмира заболела, – ответил Сент-Клэр подчеркнуто уважительным тоном, вызвавшим, однако, шумное веселье среди однокашников.
– Сядь на свое место и в наказание реши шесть задач со страницы восемьдесят четвертой из учебника, – произнесла жестко Энн.
Несколько ошарашенный ее тоном Сент-Клэр покорно пошел к парте и достал свою грифельную дощечку. А затем украдкой передал небольшой пакетик Джо Слоуну. Заметив это, Энн совершила роковую ошибку, решив, что знает содержимое пакета.
Недавно старая миссис Хайрем начала печь и продавать ореховые кексы, чтобы увеличить скудный доход. У мальчиков из младших классов эти кексы пользовались огромной популярностью, и последние недели у Энн с этим было достаточно хлопот. По дороге в школу мальчики оставляли у миссис Хайрем карманные деньги, приносили кексы в школу, ели прямо на уроках сами и угощали приятелей. Энн предупредила школьников, чтоб впредь никто кексы в школу не приносил, иначе ей придется их конфисковать. И вот, пожалуйста, Сент-Клэр Доннелл на ее глазах передает товарищу кексы, завернутые в полосатую бело-синюю бумагу миссис Хайрем.