– Джозеф, – спокойно проговорила Энн, – принеси сюда сверток.
Джо вздрогнул и, сконфуженный, повиновался. Этот толстый мальчик при волнении краснел и заикался. Трудно представить более виноватый вид, чем был у бедняги Джо в тот момент.
– Брось это в огонь, – приказала Энн.
На лице Джо отразилось непонимание.
– Пожа… луй… ста, мисс, – начал он.
– Делай то, что говорят, и никаких разговоров.
– Но, мисс, это… – в отчаянии залепетал Джо.
– Джозеф, ты будешь повиноваться или нет? – грозно спросила Энн.
Даже более смелый и уверенный в себе мальчик не выдержал бы такого напора и опасного блеска глаз. Такую Энн ученики еще не знали. Джо, бросив страдальческий взгляд на Сент-Клэра, подошел к печке, открыл большую квадратную дверцу и швырнул в огонь полосатый бело-синий сверток, прежде чем вскочивший на ноги Сент-Клэр успел произнести хоть слово. А Джо еле успел во время отпрыгнуть.
Некоторое время испуганные школьники не понимали, что произошло – землетрясение это или извержение вулкана? Невинный сверток, в котором, как предполагала Энн, находились ореховые кексы миссис Хайрем, на самом деле хранил в себе набор петард и шутих. Желая повеселить гостей в свой день рождения фейерверком, Уоррен Слоун попросил их купить поехавшего в город отца Сент-Клэра Доннелла. Петарды шумно взрывались в печке, а шутихи с шипением и свистом вылетали наружу и, как безумные, носились по комнате. Энн побледнела и в отчаянии упала на стул, девочки с визгом забрались на парты. Джо Слоун стоял неподвижно, как истукан, посреди этого бедлама, а Сент-Клэр, не в силах удержаться от смеха, раскачивался вперед и назад в проходе между партами, Прилли Роджерсон упала в обморок, а у Аннеты Белл началась истерика.
Прошло несколько минут, пока не утихла последняя шутиха, но всем показалось, что этот кошмар длился гораздо дольше. Придя в себя, Энн вскочила с места, открыла двери и окна, чтобы выпустить наружу заполонивший комнату густой дым. Затем вместе с девочками вынесла бесчувственную Прилли на крыльцо. Барбара Шоу в отчаянном желании быть полезной, прежде чем ее успели остановить, вылила на лицо и плечи Прилли целое ведро ледяной воды.
Только по прошествии часа тишина была восстановлена… Напряженная тишина. Все понимали, что даже такой казус не снял раздражение учительницы. Никто, кроме Энтони Пая, не осмеливался даже слово шепнуть. Решая пример, Нед Клей случайно громко скрипнул карандашом, и Энн метнула на него такой злобный взгляд, что ему захотелось провалиться под землю. На уроке географии ученики с такой скоростью преодолели континент, что у них голова закружилась. Разбор и анализ слов и предложений на уроке грамматики почти прикончил школьников. Честер Слоун, написавший «благовонный» с тремя «о», почувствовал, что этот позор ему не смыть ни в этом мире, ни в лучшем.
Энн понимала, что она смешна, и что над несчастным случаем сегодня вечером во многих семьях за ужином посмеются, но сознание этого только подливало масло в огонь. В спокойном состоянии она первая посмеялась бы над своим промахом, но сейчас это было невозможно, и она продолжала вести урок с холодным равнодушием на лице.
Когда после обеденного перерыва Энн вернулась в школу, дети, как положено, сидели за партами, и глаза всех, кроме Энтони Пая, были устремлены в учебники. Энтони украдкой поглядывал на учительницу поверх книги, и в его черных глазах поблескивало озорное любопытство. Энн дернула ящик письменного стола, чтобы взять мел, и тут из-под ее руки выскочила мышка, резво пробежала по столу и спрыгнула на пол.
Энн вскрикнула и отпрянула назад, словно то была змея, а Энтони Пай громко рассмеялся.
Воцарилась тишина… чуть ли не гробовая. Аннета Белл была в нерешительности, не понимая, впасть ли ей и на этот раз в истерику или воздержаться – тем более, что не было полной ясности, где сейчас находится мышь. В результате она приняла решение этого не делать. Не было никакого смысла закатывать истерику перед учительницей, стоящей перед ними с бледным от гнева лицом и пылающими яростью глазами.
– Кто засунул мышь в мой стол? – негромко спросила Энн, но от звука этого голоса по спине Пола Ирвинга побежали мурашки. Джо Слоун, на которого упал ее взгляд, почувствовал себя кругом виноватым и проговорил, запинаясь от страха:
– Эт-то… н-не… я, учит-тельница, н-не… я.
Энн не обратила внимания на перепуганного Джозефа. Она смотрела на Энтони Пая, а тот не отводил своего взгляда, глядя в ответ на нее без смущения и стыда.
– Это сделал ты, Энтони?
– Да, я, – дерзко ответил Энтони.
Энн подняла со стола указку – длинную, тяжелую указку из твердой древесины.