– Подойди ко мне, Энтони.
Это было далеко не самое суровое наказание из всех, выпавших на долю Энтони. Даже впавшая в бешенство Энн – а именно такой она и была в эту минуту – не могла жестоко наказать ребенка. И все же болезненные удары указкой победили самоуверенность Энтони, самообладание его покинуло, он сморщился от боли, на глазах выступили слезы.
Энн охватило раскаяние. Она отложила указку и велела Энтони возвращаться на место. Сама села за стол, испытывая угрызения совести и горькое чувство стыда. Гнев отступил, и она многое отдала бы сейчас за возможность выплакаться. Вот к чему ее привели самоуверенность и бахвальство… Она отходила указкой своего ученика. Теперь Джейн отпразднует триумфальную победу! И у мистера Харрисона появится возможность над ней похихикать! Но мучительнее всего была мысль, что упущен шанс добиться расположения Энтони Пая. Теперь он никогда ее не полюбит.
Энн неимоверными усилиями, сравнимыми разве что с подвигами Геракла, сдерживала слезы, пока не добралась до дома. Там, закрывшись у себя в комнате, она выплакала в подушку весь свой стыд, сожаление и разочарование… она плакала так долго, что это не на шутку встревожило Мариллу, и та, поднявшись к ней, потребовала объяснений.
– Дело в том, что я поступила против совести, – заливалась слезами Энн. – О, Марилла, это был по-настоящему черный день. Мне так стыдно. Я потеряла над собой контроль и отхлестала Энтони Пая.
– Мне приятно это слышать, – убежденно проговорила Марилла. – Давно пора приструнить этого проказника.
– Нет, Марилла. Не знаю, как мне теперь смотреть в лицо детям. Чувствую, я сильно упала в их глазах. Вы представить себе не можете, каким отвратительным чудовищем я была. Никогда не забуду взгляда Пола Ирвинга… в нем было удивление и разочарование. Марилла, я так старалась быть терпеливой и завоевать расположение Энтони, а теперь все пошло прахом.
Натруженной рукой Марилла ласково погладила блестящие, растрепанные волосы девушки. Когда рыдания Энн поутихли, Марилла заговорила с необычной для нее нежностью:
– Ты все принимаешь близко к сердцу, Энн. Все мы совершаем ошибки… но люди их забывают. И черные дни бывают у всех. А что до Энтони Пая, почему тебя так беспокоит то, как он к тебе относится? Ведь он один такой.
– Ничего не могу с собой поделать. Мне хочется, чтобы все меня любили, и мне больно, когда кто-то не любит. От Энтони Пая я уже никогда не дождусь сердечного расположения. Какой идиоткой я выставила себя сегодня, Марилла! Сейчас я вам все расскажу.
Марилла прослушала всю историю, и, если ее что-то и рассмешило, то Энн об этом никогда не узнала. Наконец женщина ободряюще проговорила:
– Не бери это в голову. Черный день завершен, ему на смену придет новый, и пока в нем нет никаких ошибок. Спускайся-ка вниз и поужинай. Хорошая чашка чая и слойки со сливовым вареньем, которые я сегодня испекла, надеюсь, поднимут тебе настроение.
– Слойки со сливовым вареньем не успокоят мятущуюся душу, – скорбно отозвалась девушка, но Марилла увидела в ее словах добрый знак – Энн опять заговорила высокопарным слогом.
Радужная атмосфера за столом, веселые лица близнецов и бесподобные слойки Мариллы (Дэви съел аж четыре) сделали свое дело. Ночью Энн крепко спала, а проснувшись утром, обнаружила, что и она, и мир стали другими. За ночь мягкий, пушистый снег плотно укрыл землю, и эта восхитительная белизна сверкала на морозном солнце благословенным покровом, наброшенным на ошибки и унижения прошлого.
– Каждое утро – всему начало. Каждое утро рождается заново мир! – пела Энн, одеваясь.
Из-за выпавшего снега ей пришлось сделать круг и идти в школу по главной дороге. И словно по иронии судьбы, выйдя на дорогу, она почти столкнулась с Энтони Паем, который брел мимо, утопая в снегу. Энн снова почувствовала себя виноватой, но, к ее крайнему изумлению, Энтони не только приподнял шапку… что он никогда раньше не делал… но и непринужденно заговорил с Энн:
– Трудно идти сегодня, правда? Разрешите, я понесу ваши книги, учительница.
Задаваясь вопросом, не спит ли она, Энн отдала Энтони учебники. До школы они шли в полном молчании, но, забирая книги, она ему улыбнулась… не обычной дежурной доброй улыбкой, к которой она часто прибегала, чтобы добиться его расположения, а сердечной, открытой улыбкой друга. И Энтони в ответ тоже улыбнулся… нет, по правде говоря, он расплылся в улыбке. Такая улыбка не обязательно свидетельствует о почтении, и тем не менее Энн почувствовала, что, если она пока не добилась симпатии мальчика, то уважение приобрела.